Чтение онлайн

Я вскрикиваю: резкое движение дёргает мою раненую руку, и боль прожигает меня раскалённым прутом. Мир качается, стены пещеры расплываются.

Но Призрак, кажется, меня не слышит. Он уже идёт к выходу — огромный, сутулый, кровавый, с кулаками, готовыми разнести горы. Каждая линия его тела — чистая угроза, дикость, опасность, от которой мои инстинкты вопят: беги, прячься, исчезни.

Ещё один вой, ближе. За ним — шорохи. Глухие шаги по снегу. Голоса.

Призрак рявкает снова. Низко, громко, почти инфернально. Он встаёт прямо в проёме — огромная тень на фоне тусклого зимнего света.

Я пытаюсь подняться, преодолевая новую волну дурноты. Что бы там ни было, оно запустило в его мозгу какой-то первобытный рубильник, столкнув его обратно в ту тёмную бездну, откуда он вчера вылез ради меня.

Мне должно быть страшно.

Должно быть.

Но я чувствую только… облегчение. Этот зверь выбрал встать передо мной, а не над мной. Выбрал защитить. Голоса становятся громче. Ближе. Я судорожно цепляюсь за землю пальцами, когда из-за деревьев появляется знакомая фигура.

Виски.

Широкоплечий альфа двигается по склону, держа винтовку наготове. Его взгляд мечется между деревьями — пока не цепляется за Призрака.

Лицо Виски искажается яростью. Он вскидывает оружие одним резким движением.

— Ты сука такая! — рычит он, палец ложится на курок. — Отойди от неё, пока я…

Я не даю ему договорить. Адреналин взрывается в венах — горячий, обжигающий — и дарит мне рывок силы, о котором я даже не подозревала. Я бросаюсь вперёд, протискиваясь мимо исполинской туши Призрака, и встаю прямо перед стволом винтовки Виски.

— Нет! — хриплю я, поднимая руки, будто могу телом остановить пулю. — Не стреляй!

Виски замирает, глаза распахиваются так, будто он увидел призрак — иронично, учитывая, кто стоит у меня за спиной. Его челюсть судорожно двигается, он пытается найти слова.

— Айви? — наконец выдавливает он, голос хрипнет от шока. — Какого хрена ты творишь?

— Он спас меня, — выдыхаю я, цепляясь за остатки сил, пока мир бешено кренится вокруг. — Не вреди ему.

Призрак нависает позади, огромная тень, от которой веет угрозой и подавленной яростью. Если бы не жар лихорадки, я бы, возможно, уже упала в обморок от чистого ужаса. Но сейчас я вижу только Виски — его разбушевавшуюся ярость.

— Спас тебя? — прорычал он, пальцы скрипнули на цевье. — Ты хочешь сказать, что этот ебанутый отморозок сделал что-то, кроме того, чтобы попытаться тебя прикончить?

— Хочу, — хриплю, сжав зубы, чтобы не застонать от боли. — Он мог… но не стал. Он перевязал мне рану. Согревал всю ночь. Если бы не он… — слова застревают в пересохшем горле.

Грудь Виски ходит ходуном, воздух выходит тяжело, грубо. Он сверлит меня взглядом, будто пытается определить — брежу ли я, или говорю правду. Между нами над снегом висит тяжёлое, натянутое молчание.

Потом — медленно, словно через силу — он опускает винтовку. Напряжение из тела, однако, никуда не исчезает.

— Ты ранена, — рычит он, взгляд падает на окровавленную повязку. — Дай посмотрю.

Он делает шаг, рука тянется ко мне — и Призрак вибрирует позади, глухо, угрожающе, так что вибрация идёт прямо мне в спину.

Челюсть Виски каменеет.

— Да ёб твою мать, Призрак, — рычит он. — Я не собираюсь причинять ей вред, ты, сука, психованная...

Он обрывается — потому что я покачнулась, ноги подломились. Мир сорвался вниз белым водоворотом.

Виски успевает подхватить меня прежде, чем я падаю.

— Тише, маленькая дикая кошка, — бормочет он, подхватывая меня на руки. — Я держу.

Я хочу возразить. Хочу сказать, что могу идти сама. Но язык наливается свинцом, мысли тонут, и лишь жалобный стон вырывается наружу.

Виски бросает взгляд на Призрака — взгляд, полный вызова и предупреждения.

— Мы возвращаем её на базу, — рычит он, уже поворачиваясь. — Не заставляй меня валить тебя, ублюдок.

Призрак отвечает рыканием — но не двигается. Просто стоит в тени пещеры, его бледные глаза горят, следят за каждым моим вздохом, пока Виски устремляется по тропе обратно.

Я роняю голову ему на плечо, слишком обессиленная, чтобы держать её. Ритм его шагов убаюкивает, тянет в темноту.

— Да ты легче пушинки, знаешь об этом? — бормочет он, потрясая меня лёгким толчком, чтобы я не вырубилась окончательно. — Я тащил Валека весь грёбаный склон после того, как ты вырубила его. Ты — пол его веса.

Уголок моих губ дрогнул. Мысль о поверженном Валеке от моей руки тёплым комочком шевельнулась внутри.

— Он меня убьёт за это, — шепчу, каждый звук выгрызается изнутри.

Виски фыркает.

— Да хрен там. Скорее всего, ты его впечатлила. Не помню, чтоб кто-то хоть раз так застукал его врасплох.

Я едва слышно мычу в ответ.

Боль отступает.

Лихорадка убаюкивает.

— Просто… пыталась выжить, — выдыхаю я.

— И, чёрт побери, справилась, маленькая дикарка.

Его голос становится глухим, далёким. Снег хрустит под его ботинками. Где-то сзади — тяжёлые, медленные шаги ещё одного альфы.

И я наконец проваливаюсь в темноту.

ЧУМА

Мы идём уже много часов, когда Валек внезапно врезается в дерево. Я останавливаюсь рядом, нахмурившись, и изучаю рваную рану у него на виске. Кровь склеила его светлые волосы, тонкими струйками стекая по выступающей скуле.

Порез глубокий, злобный, таким обычно заканчивается драка насмерть. Ему точно нужны швы. Но куда сильнее меня тревожит распухшая шишка на его черепе — болезненно-фиолетовая, уродливо расползающаяся по бледной коже.

Наша маленькая омега умеет бить, мать её.

Я качаю головой, подавляя внезапное желание усмехнуться при мысли, что Айви уложила этого беспощадного убийцу одной лишь смекалкой и хорошо брошенным камнем. Девчонка полна сюрпризов — одно за другим.

Валек резко отдёргивает голову, сверля меня яростным, едким взглядом.

— Хватит хлопотать, пташка, — огрызается он. — Нам надо двигаться.

Я только приподнимаю бровь. Он злится, потому что ему стыдно. Самозащита — как у хищника, загнанного в угол. Знакомое чувство. У альф всегда проблемы с гордостью — и особенно с тем, когда по ней проехались.