Чтение онлайн

Осмелился смотреть.

Осмелился касаться…

Но я не могу отвести взгляд.

Не хочу отводить.

Запомнить всё, каждый миллиметр, пока её не отнимут.

Как отнимают всё.

Всегда.

Я ошибался.

Она не может быть моей.

Благословения не предназначены для чудовищ.

АЙВИ

Треск выводит меня из беспамятства.

Я вскидываюсь, задыхаясь.

Рука пульсирует — будто раскалённый нож загнан глубоко в мышцу. Я морщусь, глядя на разорванную рубашку и тяжёлую куртку, наброшенную поверх моего тела.

Запах камня. Сырых листьев.

Запах Призрака.

Я сажусь медленно, но мир тут же начинает расползаться по краям, голова кружится. На бицепсе — обмотка из ткани, серый лоскут, пропитанный ржаво-бурой кровью.

Но самого Призрака нет.

Пляшущие тени бегут по дальней стене — свет дрожит, извивается. Я ползу вперёд, скрипя зубами, когда боль простреливает руку при каждом движении. Впереди — чёрный провал входа в пещеру.

Снаружи — ночное небо, глубокое, бархатное, усыпанное звёздами.

И там — у небольшого огня — сидит он.

Призрак.

Его огромная фигура заслоняет половину неба, силуэт — словно вырубленный из тьмы, подсвеченный вспышками пламени. Он подбрасывает в огонь огромный кусок расколотой сосны, и искры взмывают вверх, гаснут.

Я застываю. Его голова резко дёргается вверх, бледные глаза тут же находят меня. Страх сжимает мне горло. Ещё секунду назад я висела в его руке, его пальцы давили на шею, мир мерк… и тьма поглощала меня.

Он поднимается на ноги. Лавина мышц. Глыба теней. Из фильтров его маски идут белые клубы пара. Сквозь вход слышно ровное, гулкое «фууу-ххх», его тяжёлое дыхание.

Передняя часть его серой майки пропитана засохшей чёрной кровью — сплошное мрачное пятно.

Я отползаю назад, прижимаюсь к холодной каменной стене. Страх сжирает меня, я даже всхлипываю. Но он останавливается. Между его бровями появляется глубокая складка, когда он видит мою панику.

Смущение. Стыд. Сбитость. Эти эмоции будто промелькивают по его изуродованному лицу. Его взгляд опускается к моей руке — к крови, проступающей сквозь повязку.

Тихий, низкий рык срывается с его груди. Хриплый, резкий, режущий тишину.

— Ты… ты это сделал? — шепчу я, осторожно трогая повязку.

Он резко кивает. По-своему. Почти рывком.

Меня снова швыряет назад к стене — от облегчения. Силы покидают тело, адреналин тает, оставляя слабость, дезориентацию. Мир сужается в туннель. Я оседаю вперёд — уже уверенная, что ударюсь лицом об каменный пол.

Но удара нет.

Чьи-то огромные руки — его руки — подхватывают меня. Он держит меня осторожно, будто я не покрытая грязью и кровью беглянка, а что-то хрупкое и драгоценное. То, что он боится раздавить.

Он опускает меня на землю медленно. Нежно. Снова накрывает меня курткой, поправляя её вокруг плеч, чтобы я не мёрзла.

Потом снимает рюкзак, достаёт флягу и прижимает к моим губам — потому что мои пальцы слишком дрожат. Вода ледяная, она растекается по пересохшему горлу, и я жадно пью, пока несколько капель не скатываются по подбородку.

Призрак смотрит на меня. И в этих бледных глазах…

Что-то есть.

Не ярость.

Не хищное безумие.

Что-то другое.

Он протягивает мне пайковый батончик. Обёртка серебрится в огне. Но меня коробит от одной мысли о еде. Я мотаю головой, и он, нахмурившись, убирает бар обратно.

Он просто отступает к дальнему краю пещеры и садится, поджав ноги. Даже сидя — он огромен. Он наклоняется вперёд, локти на коленях, тело — сжатая пружина. И всё это время он продолжает смотреть на меня, бесстыдно, внимательно, настороженно.

Взор его глаз пронзительный, как лезвие.

В бровях — тревога.

— Ты знаешь, где остальные? — спрашиваю я. Голос хрипит.

Он качает головой, резко.

— Ты можешь связаться с ними? Передать, где мы?

Призрак поднимает руку к маске. К горлу — закрытому тонкой, но плотной чёрной тканью. Медленно качает головой. Потом касается пальцем уха — там, где должен быть их комм. У него его нет.

Слетел в драке. Или раньше, во время штурма.

После того, как я видела, что он творил, неудивительно — он просто крушил всё, что двигалось.

— Понятно, — шепчу. — Ты не можешь говорить.

Даже если бы мог… комм бы я не смогла настроить. И я сняла этот грёбаный ошейник — последний поводок, что связывал меня с ними. Нас больше не могут отследить.

Я дрожу. Холод проползает в кости, даже под тяжёлой курткой. Что теперь? Я замёрзну здесь? Умру в этой пещере? Или Призрак снова сорвётся — и раздавит мне горло своими окровавленными руками?

Время тянется, огонь из пламени превращается в угли.

Холод сгущается. Воздух стынет так, что дыхание белым туманом висит перед губами. Призрак не дрожит. Он будто не ощущает холода. Вообще.

Без куртки. С голыми руками. Периодически добавляя в костёр новый деревянный лом, размером чуть ли не с меня. Потом его взгляд снова возвращается на мной. Пар выходит из маски, каждый вдох — ровный, глубокий, металлический.

Он — как статуя на входе в эту могилу.

Я больше не чувствую пальцев. Ни на руках, ни на ногах. Трясёт так, что зубы стучат. Каждая дрожь отдаёт болью в руке.

Я умру здесь.

Осознание приходит странно спокойно. Фатально.

Я умру — медленно, мучительно. И бессмысленно.

Если только…

— П-Призрак… — лепечу я сквозь дрожащие, одеревеневшие губы. — Иди сюда. П-пожалуйста.

Он склоняет голову набок, как волк, пытающийся понять странный звук. В его ледяных, звериных глазах борются растерянность и осторожность. Но через мгновение он разворачивается из своего напряжённого полуприседа и медленно подходит — шаг за шагом, будто приближается к дикому зверю, который может сорваться в любой момент.

Ирония почти свербит смехом в горле.

Он опускается рядом со мной. Тепло от его тела — будто открытая дверь в печь. Я почти впиваюсь в это тепло, прижимаюсь, пока не успеваю передумать. Он каменеет. Всем свои телом. Мышцы под моей щекой моментально становятся жёсткими, как камень.

Он… боится.

Боится меня.

Хихиканье, истеричное и вымученное, вырывается из груди облачком пара. Самый пугающий альфа, которого я когда-либо видела, ходячая машина смерти, способная руками вырывать кости из мяса… и его пугаю я.