Чтение онлайн

– Дрю стал мужчиной. Это так странно.

– Заставляет чувствовать себя старым?

Брент улыбнулся Байрони и поднялся из кресла, взявшись за пуговицы брюк.

– Не угодно ли взглянуть, насколько я стар?

– Брент! Прекрати! Ты же зальешь водой всю комнату!

***

Как шикарно, подумала Байрони-.. Столовая могла бы вместить человек двадцать. Светло-зеленые стены, на удлиненных окнах шторы, схваченные золотистыми шнурками. Французская мебель. На обеденном столе, накрытом чистейшей белой льняной скатертью, стоял сервиз из белого фарфора с золотой каемкой.

– Что это?
– полушепотом спросила Байрони Брента, указывая на большое деревянное приспособление ручной резьбы на потолке, в виде колокола, висевшее над столом.

– Это опахало...

– Вентилятор, Брент, вентилятор, - вмешался Дрю.
– Через месяц вы его оцените, уверяю вас, Байрони. Во время обеда рабы раскачивают его взад и вперед, натягивая длинный шнур. Он охлаждает лица и овощи. Мы здесь, на Юге, очень практичны. Потеть за столом не приходится.

– Да, скоро наступит жара, - заметил Брент, выгнув черную бровь. Боже мой, я хорошо помню, как страдал здесь от жары. Байрони, тебе покажется, словно тебя выжали досуха, но уж, пожалуйста, не усыхай.

– Какой климат в Сан-Франциско?
– спросил Дрю.

– Благословенный холод, - ответил Брент.
– Он искоса посмотрел на Байрони, и добавил:

– За некоторыми исключениями, разумеется.

Дрю улыбнулся, увидев, как Байрони залилась краской.

– Он всегда был нахалом, Байрони.., не обращайте на него внимания...

– Это, Дрю, самое трудное!

– Расскажи мне о Париже, брат, - попросил Брент.
– Уберегся ли ты там от неприятностей? Твое джентльменское достоинство, надеюсь, не пострадало?

– В основном да. Париж и наши края - ночь и день, Брент. Там все старинное, устоявшееся, несмотря на политические потрясения. Там очень многому можно научиться, в том числе и живописи, естественно.

– Ты тоскуешь по Парижу, - заметил Брент, увидев устремленные в пространство глаза Дрю.

– Да, но...

Он умолк, услышав шелест юбок. Обернувшись, мужчины и Байрони увидели вплывавшую в столовую Лорел, восхитительно выглядевшую, в платье из легкого розового шелка, с открытыми плечами и низким декольте. Сочетание розового с золотисто-каштановыми волосами получилось весьма удачным. Байрони внезапно почувствовала себя дурнушкой в темно-синем - цвета глаз Брента, как она ему говорила, - платье, купленном в Новом Орлеане. В сравнении с Лорел она выглядела школьницей.

Волосы у Байрони все еще не высохли. Она казалась себе похожей на драную кошку и чуть не застонала.

С лица Лорел не сходила улыбка. Она стала шире, когда ее взгляд скользнул по Байрони. Как Брент попался на удочку к этой? Что касается Брента, то Лорел чувствовала себя ответственной за этого мужчину, словно он был мальчиком. Он так красив, думала она, со своими сияющими густыми черными волосами, с сильным, словно высеченным резцом скульптора лицом. Даже шрам на щеке выглядел романтично.

Она встретилась с его глазами, как всегда неотразимыми и бездонными, но сейчас непроницаемыми.

– Вечером к нам придет Фрэнк Пакстон - наш управляющий Фрэнк, объявила Лорел.
– Надеюсь, вы всем довольны?

– Несомненно, - ответил Брент.
– Байрони, дорогая, - продолжал он с полуулыбкой на губах, - садись в конце стола. Ты теперь хозяйка Уэйкхерста.

Байрони тут же вспомнила о званом обеде, когда Ирен заняла за столом место, по праву принадлежавшее ей, Байрони. Может быть, Брент тоже вспомнил это и решил предотвратить подобное? Она улыбнулась мужу, когда он отодвинул стул, чтобы она заняла свое место.

Лорел и бровью не повела и повернулась к Дрю, который и усадил ее за стол.

– Глазго, можете подавать, - звонко распорядилась она.

– Глазго?
– Байрони посмотрела на высокого черного человека в ливрее, в черных шерстяных брюках и желтой рубашке, с потрепанным седым париком на голове.

– Да, миссис, - повиновался он и хлопнул в ладоши.

Двое других негров - еще мальчики, как поняла Байрони, - торжественно вошли в столовую, каждый с серебряным подносом в руках. На них были одинаковые черные штаны, оканчивавшиеся гораздо выше щиколоток, но не было ни рубашек, ни шерстяных жилетов. Байрони почти чувствовала, как зудело их тело.

– Обычная пища на Юге, - заметил Брент, зачерпывая кукурузу со сливками из миски в руках одного из мальчиков.
– Цыпленок, горох, кукуруза и хлеб здешней собственной выпечки, тоже кукурузный.

– Восхитительно, - довольно неискренне проговорила Байрони. Все выглядело жирным и тяжелым для желудка. Как только Лорел ухитрялась оставаться такой стройной?
– Вы говорили о своей работе, - обратилась Байрони к Дою.

– Да, - сказал тот, - и мне очень хотелось бы написать ваш портрет, разумеется, если не будет возражать мой брат.

– Вам нужно подобрать более подходящую прическу, как мне кажется, заметила Лорел покровительственным тоном.

– Это моя вина, - мягко проговорил Брент.

Его слова повисли в воздухе, и Байрони выпалила:

– Он не выпускал меня из ванны!

Дрю очень аккуратно положил вилку рядом со своей тарелкой, закинул назад голову и от души рассмеялся.

Байрони смущенно опустила голову, щеки ее порозовели. Она слышала, как Брент тоже усмехнулся.

Нет, он не просто не выпускал ее, а присоединился к ней, вылив на пол спальни целые потоки воды. Она почувствовала, как ей стало теплее при воспоминании о том, как она лежала на груди мужа, как его руки зарылись в ее мокрые волосы, а губы ласкали шею.

– Если ты русалка, - дразнил он, - придется оставить в покое твои великолепные ножки и заняться очаровательным хвостом.

– Ты несносен!
– Байрони со смехом увернулась от Б рента.

– Если я несносен, то каковы же вы сами, мадам? Известно ли вам, какие мысли кружат мою слабую мужскую голову, когда вы проделываете всякие штучки?

– Мысли? В твоей голове, Брент!

– Правильно, - проговорил он, ласково прижимая Байрони к себе. Он застонал, а Байрони уткнулась носом ему в щеку.

Она внезапно вернулась от приятных воспоминаний к действительности, услышав язвительный голос Лорел.

– Дрю, Брент, хватит вам!
– Господи, как бы ей хотелось вырвать с корнем мокрые волосы Байрони!
– Довольно, я не хочу, чтобы рабы слышали подобные разговоры.

– Я полагаю, все со временем изменится, - сказал Брент, растягивая слова. Байрони пристально посмотрела на мужа. Его мелодичный голос стал елейным.
– Не беспокойтесь, Лорел, о портрете Байрони.

Когда Дрю будет его писать, я прослежу за тем, чтобы она выглядела наилучшим образом.