Чтение онлайн

– Если у вас когда-нибудь появится ребенок, дорогая Лорел, вы поймете, как вы смешны! Бога ради, да мы в Уэйкхерсте всего один месяц!

– А теперь оставьте нас вдвоем, Лорел.

Женщины повернулись и увидели стоявшего на пороге Брента со скрещенными на груди руками.

"Какой он бледный", - подумала Байрони некстати.

– О да, я ухожу, - ответила Лорел.
– Как я понимаю, у вас есть о чем поговорить, не так ли?

Брент резко выпрямился и вошел в комнату, пропустив Лорел. Потом медленно повернулся, чтобы закрыть дверь, и сказал через плечо:

– Нельзя вести интимные разговоры, которые может услышать любой прохожий.

– То, о чем говорила Лорел, просто смешно.

– Правильно. Как ты ясно ей объяснила, ты никак не могла забеременеть от какого-то другого мужчины, кроме мужа.

– Ну да ладно, Лорел есть Лорел, - заметила Байрони.

– Почему ты мне ничего не сказала, Байрони?

Брент подошел к ней и положил ей на плечи руки.

Она спокойно посмотрела на него.

– Почему? Или ты решила, что я не достоин это знать?
– Он слегка потряс ее за плечи.

– Я боялась. Была не уверена, что ты его захочешь.

– Кого "его"?

– Ребенка. Ведь ты не хочешь ребенка. Но ты прав, мне следовало сказать тебе сразу, как только самой это стало ясно. Мне очень жаль.

Не хотеть собственного ребенка! Брент закрыл глаза, с отвращением переживая боль, причиненную ему этими ее словами.

Брент слушал Байрони, продолжавшую говорить по-прежнему тихо и спокойно:

– Я знаю, что ты меня не любишь, Брент. Знаю также и то, что ты не веришь женщинам и хочешь быть свободным. Я не жалею о том, что забеременела, правда. Если ты не хочешь ребенка, он, или она, будет моим. Я уеду. Решать тебе.

– Звучит самоотверженно!
– услышал Брент собственный голос, холодный и прозвучавший словно откуда-то издалека.
– Но я знаю, Байрони, что женщины эгоистичны. Если я чему и научился в жизни, так это тому, что женщины берут от мужчин все, что хотят или могут от них получить. Однако я твой муж.

Ты по закону принадлежишь мне. И никуда не увезешь от меня моего ребенка.

Байрони смотрела на мужа глазами, полными горечи.

– А когда я пополнею, стану неповоротливой и неспособной удовлетворять твои желания, я буду осуждена на то, чтобы видеть, как ты уходишь к другим. Пожалуй, ты прав, Брент. Я эгоистична. Я больше не позволю так мучить себя. Я очень устала. Не мог бы ты теперь оставить меня одну?

Брента охватили противоречивые чувства. Он не произнес больше ни слова, кивнул Байрони и вышел из спальни.

Погружаясь в прохладную ванну, Байрони приняла решение.

***

У Брента не выходили из головы ее лицо и сказанные ею слова. Не хотеть своего собственного ребенка!

Но что ей оставалось думать? Он без конца дразнил ее, то приближал, то отстранял. "Все. Довольно. Ты дурак, - сказал он себе. Он вспомнил о кнуте и усмехнулся.
– Ну что ж, дорогая жена, ты наконец привлекла мое внимание".

Он вошел в их спальню в тот вечер рано, еще до ужина. И остановился как вкопанный.

Байрони упаковывала вещи.

– Что это ты делаешь?
– спросил Брент.

– Упаковываю свои вещи, - спокойно ответила Байрони, не поворачиваясь к Бренту.

– Могу я узнать, зачем?

Байрони вздохнула. Она не хотела на него смотреть, это слишком ранило ее.

– Я уезжаю, Брент. Не могу больше жить, окруженная твоим недоверием и цинизмом. До переезда сюда я думала, что ты действительно стал заботиться обо мне. Но все изменилось, едва ты оказался в обстановке, напомнившей тебе о мальчишеских проказах, о собственном предательстве. Если ты сам не можешь справиться с этим, то что ожидать от меня?!
– Она ждала, распрямив спину.

– Нет, Байрони, никуда ты не уедешь. Ты принадлежишь мне. Мой ребенок принадлежит мне. Послушай, мы принадлежим друг другу, и ты знаешь это.

– Нет, Брент, ты послушай. Ребенок должен расти с любящими родителями. Это я хорошо поняла на собственном опыте. Из-за того, что мой отец таков, каков он есть, меня отправили в Бостон, на воспитание к тете. Но мой ребенок будет знать по крайней мере материнскую любовь.

Брент глубоко вздохнул, понимая, насколько серьезна была Байрони.

– У тебя нет денег, - проговорил он.

– Я думаю, что смогу получить что-то от дорогой Лорел. Она была бы рада даже продать свои драгоценности, чтобы только избавиться от меня. Байрони перевела дыхание, не глядя на Брента.
– После рождения ребенка я найду работу. Я молода и здорова.

Все будет прекрасно, - повторила она.

Брент выругался. Байрони отвернулась и принялась складывать юбку.

Брент подошел к ней, крепко обхватил ее за плечи и привлек спиной к себе.

– Пожалуйста, послушай, Байрони. Я хочу тебя.

Хочу нашего ребенка. Хочу, чтобы мы были вместе.

Брент почувствовал, как она затрепетала под его ладонями.

– Я тебе не верю, - пролепетала она.

– А ты поверишь, если я скажу, что люблю тебя?

Люблю, вероятно, с той самой минуты, как увидел впервые, с испачканным мукой лицом?

Байрони молчала. Брент вздохнул.

– Я должен многое изменить, любовь моя.

Между нами было так много всего такого, чего не должно было бы быть. И ты, разумеется, права. Возвращение сюда было ошибкой, и я вел себя как осел.

Все, что ты сказала, чистая правда. Простить это трудно, но я действительно люблю тебя, Байрони.

Брент осторожно повернул ее лицом к себе и посмотрел в глаза. В них блестели слезы.

– Я люблю тебя!
– с восторгом повторял Брент.
– Я говорил эти слова и раньше, - продолжал он, словно разговаривая сам с собой.
– Женщины, которых я знал, ждали их от меня, но то были лишь слова. Я прошу тебя попытаться простить меня. Ты останешься со мной? Ты можешь даже сохранить свой кнут на случай, если я оступлюсь.

У Байрони мелькнула мысль о том, что если бы ее отец сказал такое матери, но она тут же отбросила ее.

Брент совсем не похож на ее отца.

– Зачем?
– тихо спросила она.
– Ты высоко ценишь свою свободу, Брент. И если это твой образ жизни, если ты хочешь чувствовать себя свободным, я не хочу, чтобы ты менялся, чтобы чувствовал себя несчастным.

Брент рассмеялся в ответ.

– Я был несчастным, сколько себя помню. Мне всегда чего-то не хватало. Этим "чем-то" были, несомненно, ты и те чувства, которые заполняют каждую клетку моего существа. Ты - моя радость, Байрони.