Дикий Койот
Шрифт:
– «Истэка» означает «человек койота». Странное название для озера в этих краях, - заметила Сингер, сворачивая свой рюкзак. – Здесь и койотов-то не водилось никогда.
Джонатан и Майлз переглянулись.
– Всякое бывает, - Майлз пожал плечами и улыбнулся.
***
Музыка наполняла воздух. Она вилась вокруг костра, звенела в языках пламени. Поднималась вверх, к ночному небу, вместе с облачками пара. И скользила по воде, преодолевая все расстояния, сдвигая границы.
Голос у Майлза был ласкающий, спокойный и, что называется, созданный для романтичных песен под гитару. Кэти смотрела на него другим взглядом: никого притворства. Она больше не обращала внимания на подругу и начальника, к величайшему удовольствию последнего.
Он обнял Сингер за плечи и прикрыл глаза, вслушиваясь в её сердцебиение и голос друга, проникающий под кожу.
– If I had wings like Noah's dove
I'd fly the river to the one that I love
Fare three well, my honey fare three well
Крошечные искорки, колеблясь, поднимались чуть выше огня, чтобы на миг отразиться в глазах девушек и угаснуть, так и не достигнув звёзд.
– I remember one evening in the pouring rain
And in my heart there was an aching pain
Fare thee well, my honey, fare thee well
Джонатан Торн согревал её, и Хоуп наслаждалась тем, что это мгновение длится минуты и минуты, что его и впрямь можно остановить, получить от него всё. Так смакуют дорогое и изысканное вино. Так, в приятной компании, в «Диком Койоте» потягивают пиво и вспоминают о своём старики.
– Just as sure as the birds flying high above
Life ain't worth living without the one you love
Fare thee well, my honey, fare thee well
« Как странно . И сердце не мучается, не горит. И всё спокойно, радостно в этом мире. И Земля вращается, обращая день в ночь, а холод – в тепло…»
«Как хочется, чтобы этот миг не заканчивался никогда…»
«С таким голосом можно приворожить к себе любую…»
«И как она не замечает»
«Я знаю…»
– Fare thee well, my honey, fare thee well*
Глава 9, "Что там обычно делают крутые парни?"
Было темно. Ощущения медленно возвращались к ней, а вместе с ними приходила тупая боль в затылке. Вскоре Сингер поняла, что непроницаемый мрак вызван плотной повязкой на глазах. Девушка пошевелилась, и яростная боль запульсировала с удвоенной силой.
Потребовалось ещё некоторое время, прежде чем Хоуп смогла снять с себя повязку и осмотреться.
В помещении не было окон. Единственная дверь оказалась заперта и не имела ни малейшего зазора, чтобы заглянуть под неё. Металлический кубик, размером два на полтора метра, где Хоуп могла выпрямиться, но не чувствовала себя комфортно. Где-то внутри шевельнулся страх, будто стены медленно сжимаются вокруг неё, а кислород стремительно сокращается.
Она заставила себя не паниковать. Страх – хреновый советчик. Это Сингер знала точно.
– Итак, похоже, что ты влипла в историю. В нашем тихом и спокойном городке, где все друг друга знают, да ещё и прямо на свидании! Ничего не скажешь, весело!..
Говорить вслух было для неё настоящей необходимостью. Так она чувствовала себя гораздо спокойнее и могла рассуждать более-менее последовательно.
Хоуп пощупала затылок. На пальцах остались красные разводы. Волосы слиплись. При ней осталась вся одежда. На запястье – тоненькая резинка. Сингер осторожно собрала «воронье гнездо» в пучок и тихонько выругалась. Вытерла пальцы о джинсы и поднялась на ноги.
– Что там обычно делают крутые парни?
Сингер принялась методично простукивать стены. На особый результат она не рассчитывала, но занять себя всё равно чем-то необходимо. Минут через двадцать она убедилась в том, что даже если сумеет продырявить стену, то едва ли выберется наружу. Пустота была лишь за массивной дверью. И это – единственный выход из коробки.
– О, митер Торн, вы бы мне сейчас очень пригодились! – ворчливо произнесла Сингер, усаживаясь на пол.
Настил был деревянным и тоже не скрывал за собой пустот. Во всяком случае, она их не слышала. Хоуп легла на пол и вытянулась в полный рост, сосредоточенно глядя в потолок.
«Покричать, что ли? Все же так делают?..»
Но кричать она не стала. Почему-то знала, что услышать её никто не сможет. Становилось холодно. Теперь, когда она перестала стучать и скрести по всем возможным поверхностям, единственным звуком был стук её сердца. И… Плеск воды.
***
Хоуп взглянула на Кэти и улыбнулась. Кузина сидела рядом с Майлзом и как заворожённая слушала тихий перебор струн. Становилось прохладно, но разведённый Джонатаном костёр излучал столько тепла, что перемены погоды не казались хоть сколько-нибудь значительными. Сам Торн выглядел довольным, как домашний кот. Он улыбался, и крошечные сеточки морщин собирались вокруг его глаз. И Хоуп решила, что ей доставляет огромное удовольствие просто наблюдать за ним, таким расслабленным и спокойным, далёким от работы и дневных забот.
«Да ты и впрямь начинаешь влюбляться, идиотка!»
Сингер прокашлялась.
– Я схожу до машины. Заберу пледы.
Торн поднялся с места и шагнул к ней. Он был полон решимости следовать за ней. А она – отказать ему в такой мелочи.
– Я провожу, - Джонатан бросил короткий взгляд на переговаривающихся Майлза и Кэти.
– Не стоит, тут ведь совсем близко. А мне всё равно необходимо пару минут проветрить голову в тишине.