Чтение онлайн

Наместник побагровел. Колдун послал ему воздушный поцелуй. Проповедница посмотрела на Аскольда и закатила глаза.

Колдун лениво зашел в храм. На него смотрели с ненавистью и ужасом. Ужас и ненависть, ненависть и ужас – то, что пролегает между всеми разумными существами, которые хоть чем-то отличаются друг от друга. И будет пролегать, пока мир не рухнет.

Аскольд, ухмыляясь, уселся прямо на алтарь неизвестного божества и закинул ногу на ногу. Бутылка с вином, пролетев прямо по воздуху мимо головорезов Рёгнера, легла ему в руку.

– Уговор был не колдовать на переговорах, - прошипел наместник.

– Разве? Ах, прости. Понимаете ли, я – террорист! – важно поведал Аскольд. – Нам, террористам, волей-неволей положено нарушать свои обещания. Иначе это было бы попросту невежливо.

Аскольд откинул волосы с виска, демонстрируя татуировку. Созерцать красную рожу Рёгнера доставляло ему неописуемое наслаждение.

– Мы собрались… - один из Блюдущих королевскую волю сделал шаг вперед.

– Простите, что прерываю, но у меня для господина наместника есть подарок. – Аскольд спрыгнул с алтаря. – Как известно, мы, Вольное Королевство Черного Креста, имеем свой герб и гимн. Раз уж наша держава и славный город Тан-Фойден пришли к мирному соглашению, полагаю, самое время его исполнить.

Чобард развернул перед глазами наместника шелковую ткань, на которой старательно был нарисован Рёгнер с торчащим из задницы черным крестом. Ради такого дела флаг пришлось даже снять с ворот. По команде огнетворца двое чародеев, обладающих наиболее приятными голосами, выступили вперед и грянули песню:

В подельник поутру

Родила свинья в хлеву.

Человеко-поросята,

Их отец – наместник Якоб!

Как-то юный Никанор

Заглянул на скотный двор.

Слышит блеянье внизу –

Рёгнер трахает козу!

Рожа наместника стала настолько багровой, что, казалось, его вот-вот хватит удар. Блюдущие королевскую волю силились сдержать смех, один из головорезов Рёгнера глупо хихикнул, даже Вокара, о чудо, слегка улыбнулась. Наконец, из груди наместника исторгся могучий вопль:

– Хватит!!! Прекрати этот цирк, колдун!!! Забирай своих выродков и разойдемся!

Аскольд сделал знак рукой и уселся обратно на алтарь, чародеи снова отступили к нему. Впрочем, песня уже закончилась.

– Хватит, так хватит. Как я могу ослушаться самого наместника Тан-Фойдена?

Наемники сгрудились вокруг Рёгнера, Аскольда обступили колдуны. Для мирных переговоров рожи собравшихся выглядели удивительно не мирно.

– Гребаный урод, - прошипел кто-то.

– Мы собрались здесь, - Блюдущий предпринял вторую попытку толкнуть речь, неловко становясь в центр зала. Глаза его беспокойно перебегали с Аскольда на Рёгнера и обратно. – Собрались здесь, чтобы исполнить, эээ, соглашение между наместником Тан-Фойдена достопочтенным господином Рёгнером и, эээ, зовущимся Трехпалым господином Аскольдом из дома Андванов, эээ…

– Гребаным уродом, - учтиво подсказал колдун.

Канцелярская крыса аж трясется. Впрочем, Блюдущих он трогать не собирается.

– В милости и мудрости своей наш король, чьими устами говорит сейчас достопочтенная госпожа Вокара, заботится более о благе народа, чем о наказании виновных, и верит, что и в самом черном сердце можно отыскать благородство. Потому, эээ…

– Потому мы пока поищем благородство в сердце достопочтенного господина Рёгнера, я как раз успею помереть здесь от старости, - снова подсказал Аскольд.

Блюдущий беспомощно взглянул на него, Аскольд подмигнул несчастному. Колдуна охватывало идиотское истерическое веселье. Сидеть здесь прямо на чьем-то алтаре, смеяться им в лицо и знать, что через несколько минут, когда ему наскучит представление, наместник будет кататься по земле с диким воплем, безуспешно пытаясь сбить пожирающее его пламя, выть, как свинья на бойне, поджариваясь заживо, вместе со всей своей сворой. Колдуна, в отличие от Рёгнера, не связывает страх прогневать короля, и благородства в его сердце нет, сколько ни ищи. Жаль лишь, Проповедница будет плакать. Горько рыдать о своей несбывшейся детской мечте примирить всех со всеми, вдыхать запах опаленной плоти, видеть трупы и понимать, что причиной этой резни невольно стала сама. Она никогда ему не простит. Жалко, они почти подружились, но что поделать. Такого уж свойство всех детских мечт – они не сбываются. А осколки, на которые они разлетаются, разбиваясь, ранят в самое сердце.

Блюдущий снова завел какую-то нудятину, Рёгнер топнул сапогом.

– Хватит, к Шамору протоколы! Не желаю находиться в одном помещении с этими выродками дольше, чем это необходимо. Какие твои гарантии, колдун? Как я могу быть уверен, что ты уберешься отсюда, как обещаешь?

Аскольд пожал плечами.

– Честное слово устроит?

Рёгнер, должно быть, пошел багровыми пятнами, но на и так багровом лице их было не видно.

– Но ведь у вас нет выбора, не правда ли, наместник? Вы пойдете на все, лишь бы получить шанс от меня избавиться.

Наместник сжал кулаки.

– Вводите этих уродов. Предупреждаю, колдун, ты горько пожалеешь, если не сдержишь свое слово.

Из маленькой комнатки, очевидно, прежде служившей для уединенной молитвы, вытолкали пленных. Вполне себе целых, с ушами и пальцами. Судя по тому, что они что-то бормотали себе под нос, даже с языком. Если б что-то из сих важных органов отсутствовало, Аскольд бы за себя не ручался.

Морис, мужчина лет сорока, немногим старше Аскольда, и Гафин. Тот самый Гафин, который не боялся никого и ничего, который придумывал самые изощренные пытки и всегда первым бросался в бой. Маг земли взглянул на своего командира. Тупо, словно не узнавая. Один глаз у него заплыл и не открывался.

Морис, который, какая ирония, и колдовать-то не умел, тоже поднял глаза. Тот же взгляд. Потухший, серый, безразличный ко всему. Взгляд того, кто вышел за пределы посильных человеку страданий, кому уже все равно. Кто покорно соглашался рыть себе могилу, с тупым безразличием смотрел на арсенал палача и забывал поесть, если ему не напомнить. Не случись возможности поднять восстание, через пару месяцев так бы начал смотреть он сам. Чтобы довести человека до черты, необязательно что-то ему отрезать.