Дикий Огонь
Шрифт:
Девушка была молодой. Молодой, полной надежд, возможно, счастливой и кем-то любимой. Прожила бы долгие годы, вышла бы замуж, родила детей. Если бы на нее не наткнулись пьяные солдаты Империи. Ее Империи.
Констанс должно было быть стыдно. Стыдно, больно и жаль. Вместо этого она чувствовала усталость и раздражение. Ну почему ничего не идет нормально, ничего никогда не идет нормально, почему это случается в каждом городе? В каждой стране, что они захватывают, на каждом марше, в каждой воинской части неизменно находятся отбросы, насилующие женщин и разбивающие детям головы о стены. Несмотря на кару, которая их ждет, несмотря на строгие законы Иссиана, несмотря на страх перед Императрицей. Зная, что виновным почти никогда не удается уйти от наказания. Почему в собственной армии на собственной войне она не может навести порядок?
Эти виновные от наказания тоже не ушли, они даже не пытались. Четверка насильников нашлась в полумиле к северу, сладко спящая под кустом. Нашлась лично Констанс и Даа-Марисом с Азу-Кааном, хоть Императрице и не пристало заниматься подобной ерундой. Запахом перегара, исходящим от них, можно было отравить небольшую деревню.
Три здоровых красноносых мужика и один юнец, только недавно начавший бриться. Стремительно трезвеющие, начинающие понимать, что их ждет, умоляющие о пощаде. Которой, разумеется, не будет. Мальчишка смутно кого-то напоминал.
– Бросьте этих в подземелье, вечером торжественно казним. В назидание остальным.
Мальчишка заскулил:
– Я не виноват! Клянусь! Я ничего не делал. Ничего не делал, только держал ее!
Констанс потерла виски руками, пытаясь пересилить усталость и отвращение. А выходной начинался так хорошо. На кого же он все-таки похож?
– Пощадите!
– Действуй, Даа-Марис. Этому городу не помешает пара казненных во имя справедливости.
Констанс открыла портал, шагнула в свой кабинет и выругалась сквозь зубы. Она вспомнила, на кого похож мальчишка.
***
– Я знала, что ты придешь.
Барон сидел напротив нее. Друг и соратник, бывший разбойник с большой дороги, пожалованный титулом, один из первых, вставших под ее знамя. Что ж, сегодня он в этом раскается.
– Ты ведь не казнишь Фуйза?
Констанс вздохнула. Поставила подбородок на сцепленные пальцы, посмотрела снизу вверх. Дурацкая привычка.
– А как ты думаешь?
– Я думаю, что он мой сын. Сын того, кому ты многим обязана. Перед кем ты в неоплатном долгу. Убивая его, ты убиваешь и меня. Ты не можешь так поступить, Констанс.
– У меня нет выбора.
– Ты же знаешь, что есть. Объявишь, что он сбежал или повесился в тюрьме, а сама отправишь в изгнание. Я не прошу тебя обелять его, но сохрани ему жизнь. Тебе это ничего не стоит.
Ничего не стоит. Императрица прикрыла глаза руками. Сожженные хаты, развороченная земля, тело ее матери, полыхающее на костре. Крики и вой, отчаянный плач Альберта. Толпа разъяренных мужчин, навалившаяся на маленькую девочку, разрывающая рубашку, опрокидывающая наземь. Она не человек, не ребенок, она колдовское отродье, монстр, а значит, все можно. Можно изнасиловать ее всем скопом и оставить истекать кровью на земле, а потом похваляться этим в тавернах. Смерть чернокнижникам, чернокнижникам и семени их.
К счастью, они ее не изнасиловали. Они умерли, свалились замертво, все разом. Неподвижно лежали на земле, а колдовское отродье потрясенно смотрело на свои руки, не понимая, как она это сделала. Она ли это сделала. Так начался путь Повелительницы Магии, могущественной чародейки, убивающей, словно ей это ничего не стоит.
Констанс помнила и еще одно. Не все в толпе волокли ее мать на костер, не все задирали ей юбку. Некоторые просто стояли и смотрели, не решаясь ничего сделать. Но и не помогая. Двое из них после выброса магической энергии умерли не сразу.
Она их добила.
Императрица покачала головой.
– Нет, Дариан. Это стоит мне многого. Твой сын чудовище, что бы ты себе ни думал, и как чудовище он умрет. Мне жаль.
Дариан вскочил.
– Чудовище?! Из-за одной ошибки, из-за юношеской глупости он чудовище?! Ты чудовище, Тафирская Ведьма, ты по горло в чужой крови! Помнишь, что ты творила, когда мы захватывали Ка-Бодар?! Ты погубила людей больше, чем есть в этом городе! И ты смеешь читать мне мораль? Неужели ты думаешь, что именно Фуйз все устроил?! Что он был инициатором, что он схватил девицу?! Его заставили, потащили за собой, ее все равно бы убили, с ним или без него!
Констанс посмотрела на барона. Снизу-вверх, холодным равнодушным взглядом.
– Но ее убили с ним, Дариан. Убили и изнасиловали. Да, я чудовище. Но даже такое чудовище, как я, творит ужасы на благо Империи. Не из праздной жестокости, не ради похоти. И благо Империи состоит в том, что такие, как твой сын, должны быть казнены по законам Иссиана.
Дариан обессиленно опустился в кресло.
– Ты забыла, как я выхаживал тебя? Как был с тобой с самого начала? Как принял тебя под крыло, когда ты была всего лишь перепуганной девчонкой? Опомнись, Констанс. Многие диктаторы рано или поздно начинали уничтожать своих же сторонников. Ни одного это не довело до добра.
– Я помню, - медленно произнесла Констанс. – Я все помню. Но это ничего не меняет. Твой сын опозорил знамя Иссиана. Мы не насильники, не мясники, не мародеры. Я прощаю тех, кто ворует из моей казны, если они полезны, но этого не прощу. В конце концов, я сама женщина.
Дариан долго смотрел на нее. Повернулся и вышел, не говоря ни слова.
***
Казнь была вечером. На главной площади, перед толпой народа, как и положено хорошей казни. Файизине не помешает увидеть, что новая власть заботится о народе и готова жестоко карать своих, если они вдруг на этот народ покушаются. Можно сказать, казнь сейчас очень кстати. Если бы для нее не было повода, его стоило бы придумать.