Чтение онлайн

Ренато болел долго. Много дней держалась высокая температура, и сотни раз он произносил в бреду, будто хотел навечно соединить имена Хуана и отца. Наконец, однажды утром он очнулся, узнал мать и заплакал в ее объятьях.

В тот же вечер:

– Ты поедешь в Сен-Пьер, Баутиста.

– Да, сеньора. Как прикажете. Ниньо уже вне опасности, и врач сказал, что тот скоро встанет.

– Как только он поправится, я отправлю его во Францию. Поэтому хочу, чтобы ты забрал бумаги у Ноэля и вручил это письмо лично губернатору. Он поможет мне.

– У меня нет слов, чтобы выразить вам благодарность за великую милость, которую оказываете мне, сеньора де Мольнар. Вести с собой Ренато дело хлопотное.

– Ради Бога, подруга. Вовсе не хлопотное. В путешествии с двумя моими девочками, что может быть лучше общества такого мальчика, как Ренато, который ведет себя как маленький мужчина?

– Он станет настоящим кабальеро [3].

– Повторяю, я очень рада. И надо же, как хорошо он ведет себя с моими малышками, учитывая, что старшая такая кроткая, а младшая шаловливая.

Рядом с причалами, на корабле, готовом отправиться во Францию, в каюте капитана порта Сен-Пьер беседовали между собой София Д'Отремон и родственница губернатора, Каталина де Мольнар, женщина зрелая, робкая, добродушная и спокойная; она с нежностью смотрела на детей, стоявших неподалеку по другую сторону распахнутой двери: Ренато Д'Отремон и две малышки Мольнар, девяти и семи лет. Старшая – стройная, изящная и нервная, с большими светлыми глазами. Младшая девочка – с румяным лицом и горящими глазами напоминала роскошный тропический фрукт в свои детские годы.

– Ренато нужно забыть о многом. Эта поездка – лучшее для него лекарство.

– Вы очень храбрая, ведь разлучаетесь с единственным сыном. Повторю, я восхищаюсь вами. К тому же вы стремитесь исполнить последнюю волю супруга.

– Действительно, – вынужденно солгала София Д'Отремон и замолчала. Натянуто улыбнулась и поменяла щекотливую тему разговора. – Ваши девочки очаровательны. Мне много о них говорил ваш кузен губернатор. Которая Айме?

– Младшая.

– Старшая Моника, верно? Благодаря своему отцу они получат образование во Франции.

– Но я не такая смелая, как вы, и не разрешу им ехать одним, пусть даже расстанусь с мужем. По-моему, вас спрашивают.

– Ах, да! Это Ноэль. С вашего разрешения…

– Все в порядке, корабль готов к отплытию. Я только что вручил приказчику бумаги Ренато, и на этом моя миссия закончена, – объяснил нотариус.

– Благодарю вас, Ноэль. О, подождите! Не хотите ли меня проводить, пока не отправится корабль с Ренато?

– Это будет большой честью, – почтительно отозвался Ноэль сухо и враждебно.

– Понимаю, вы разочарованы. В последний раз я повела себя грубо, – пыталась оправдаться София.

– Забудьте, сеньора. Это не имеет значения.

– В таком случае, позвольте задать вам нескромный вопрос?

– Конечно, хотя не обещаю на него ответить.

– Буду вам очень признательна. Вы искали того юношу, которого мой муж хотел забрать к себе? У вас есть какие-нибудь вести о Хуане… Дьяволе?

– Новость, которая у меня есть, для вас хорошая, но меня она расстроила.

– Надеюсь, с ним не случилось несчастья.

– Пока нет, но я удивлюсь, если когда-нибудь мы услышим о нем.

– Почему?

– Я интересовался и у меня есть сведения, что он сел юнгой на грузовую шхуну, отчалившую на Ямайку. Но мне не дали названия шхуны, имени капитана, поэтому я считаю след юноши потерянным. Мне так жаль. Он просил оставить его в качестве слуги, а учитывая трагедию, так было бы лучше. Но кто мог все предвидеть? В конце концов, два мальчика будут одновременно пересекать море, – голос Ноэля прервал гудок судна, готового отчалить. – Этот корабль забирает вашего сына. Пойдемте?

Корабль, увозивший Ренато, оставил позади скалистый мыс, на котором высился маяк, и, направляясь в открытое море, ускорил ход. Стоя у перил палубы, ощущая на лице поцелуи и слезы матери, Ренато смотрел на исчезающую землю вместе с малышками Мольнар: Айме улыбалась, а Моника смахивала слезы. Ренато поклялся, как на могиле в Кампо Реаль, в сердечном порыве своих двенадцати лет:

– Я скоро вернусь, папа. Я вернусь и найду Хуана!

9.

ПРОШЛИ ГОДЫ…

Эта история могла случиться только на Мартинике, на бурном и цветущем вулканическом острове, возникшем от всплеска энергий клокочущего огня, на земле любви и ненависти, несдержанных страстей, самоотверженности и жестокости. На земле, где столкнулись четыре страстных сердца Моники, Айме, Ренато и Хуана.

В стенах кельи трепетала молодая жизнь. В ее больших глазах пылал мир страстей, проскальзывая даже под кожей бледных щек. Ее изящные и нежные ладони, соединенные словно в мольбе, судорожно сжимались. Эта женщина любила и страдала, напоминая горящее пламя. На точеном теле послушницы – белая власяница, на тонкой талии висели четки. Неуверенными шагами приблизившись к распятию, она упала, как подкошенная, и зарыдала.

– Моника, дочь моя, вы поговорили с духовником?

– Да, Матушка-Настоятельница.

– И каков был его совет? Полагаю, таким же, как и мой.

– Да, Матушка, – с грустью согласилась Моника де Мольнар.

– Видите? Слишком рано принимать окончательное решение для пострига.

– Я страстно этого желаю, Матушка. Всей душой!

– Даже если и так. Не порыв и восторг должны приводить к тому, чтобы навсегда одеть облачение. Вы должны испытать себя, Моника, истинное ли это ваше призвание. Испытать не в этом святом месте, а в миру, в борьбе, лицом к соблазнам.

– Я не хочу возвращаться в мир, Матушка. Я хочу принять постриг. Не выгоняйте меня. Не отвергайте!

– Никто вас не отвергает. Если мы так решили, вопреки вашему желанию, то только ради вашего блага. Сейчас я поговорю с вашим духовником. А пока молитесь и ожидайте, дочка. Молитесь и возноситесь сердцем к Богу. – С этими словами Настоятельница тихо удалилась.

– Боже мой! Иисус! Не допусти, чтобы меня отвергли, – со слезами в прекрасных глазах умоляла Моника де Мольнар. – Прими меня в число своих жен. Даруй мне покой и покровительство твоего дома. Пусть затянется рана в моем сердце. Пусть эта любовь, которая унижает и смущает меня, закончится. Иисус, очисти мое сердце от человеческой любви и призови к себе!