Чтение онлайн

Моника де Мольнар осталась одна, но не задержалась в комнате с широкими окнами. Она чувствовала глухую тоску, и ей не давало покоя какое-то волнение. Она прошла ряд длинных широких комнат. Двигалась машинально, словно подталкиваемая какой-то посторонней силой, сердце ее билось с волнением в старом отчем доме. Наконец, Моника дошла до последней пустой комнаты, где за большими ставнями окна шевельнулась тень. Затем дерзкая рука толкнула и распахнула их настежь, и мужской голос воскликнул:

– Айме, наконец!

Потрясенная Моника отпрянула, за решетками окна показалось мужское лицо. Как два клинка, скрестились в воздухе их взгляды. Глаза Моники расширились и стали жесткими, неподвижными, высокомерными. Впервые в жизни Моника де Мольнар видела Хуана Дьявола.

Хуан не отступил и даже не скрывал удивления. На нем были неопрятные брюки, закатанные до колен, и полосатая грубая матроска. Казалось, самый обычный моряк каботажного судна; но выражение лица слишком надменное, осанка слишком гордая, широкие босые ступни твердо ступали по земле, уверенный в себе, он хитро и насмешливо улыбался, спокойно изучая прекрасное лицо женщины в накрахмаленном головном уборе, и воскликнул, извиняясь:

– Черт побери! Не надо так пугаться. Перед вами не сатана.

– Я не боюсь, – ответила Моника, с трудом успокоившись.

– Уже вижу. Вы даже не перекрестились, услышав имя вашего врага, что странно для вас.

– Могу ли я узнать, чего вы хотите, сеньор? – спросила недовольная Моника.

– От вас – ничего, – дерзко усмехнулся Хуан, но без резкости в голосе.

– Тогда от кого? – надменно осведомилась Моника.

– Я уже назвал имя человека, которого искал и предполагал увидеть.

– Айме? Вы ищете мою сестру? – пораженная Моника не скрывала недовольства.

– Кажется, так. Ее нет?

– Я не обязана вам сообщать! – вскипела Моника.

– Гордая, да?

– А вы наглый! Называете меня гордой и грубите, как только открыли окно.

– О! Из-за такой ерунды обиделась Мать-Настоятельница.

– Я не настоятельница и не потерплю ваши глупые насмешки.

– Черт побери! Сказала Святая Моника. Ведь так вас зовут? Вы удивили меня. Я думал, монахини более любезные и менее красивые. О! Не обижайтесь так! Это обычный комплимент. Я лишь сказал правду.

– Я позову слугу, чтобы он выгнал вас!

– Бедный мужчина! – Хуан по-настоящему развеселился. – Не ставьте никого в неловкое положение, не изображайте того, чего нет. В вашем доме нет слуг.

– Это уже слишком! – вышла из себя Моника и покинула комнату.

– Моника! Святая Моника! Послушайте! – позвал Хуан. И поскольку она уже далеко отошла, рассмеялся: – Ужасная свояченица!

– Моника, дочка, что случилось? Тебе плохо? На тебе лица нет. Почему?

– Ничего, мама. А где Айме? – спросила Моника. Она села, почти задыхаясь, сердце колотилось, стремительно бежала кровь и ударила в голову неудержимым гневом.

– Я же сказала, она рано утром уехала со своими подругами…

– И куда уехала? – допытывалась Моника. – С какими подругами?

– Ну, дочка, их имена я не шибко помню. Девушки из этих мест, подруги детства. Твоя сестра возобновила некоторые знакомства. Ей скучно в этом огромном доме, и она ходит гулять.

– Моя сестра помолвлена с достойнейшим человеком!

– Я знаю, но не думаю, что там что-то особенное.

– Во всем, что делает Айме, ты никогда не видишь особенного! Излишне потакаешь ее сумасбродствам и капризам, – упрекала возмущенная Моника.

– Но доченька, почему ты так говоришь? – забеспокоилась Каталина де Мольнар.

– Мне не следует говорить таким тоном, мама. Я это прекрасно знаю, – смягчилась Моника, сожалея о порыве. – Но иногда не могу сдержаться, а в этом случае… Ладно, прикажи немедленно отыскать Айме. Пусть скажут, что я позвала, и она нужна мне. Пусть придет, – видя, что мать колеблется, она спросила: – Или у нас и вправду нет слуги? Ответь, мама.

– Есть девушка, которая готовит, стирает, гладит. Но речь не об этом. Происходящее…

– Происходящее говорит о том, что ты не знаешь, где она. Как всегда, у Айме каприз, а где и с кем она гуляет, ты не знаешь. И тем не менее, ты одобрила ее помолвку, позволила такому мужчине, как Ренато…

Моника так яростно закусила губу, что резкая боль погасила гневный порыв, который сотрясал ее подобно электрическому разряду, и опустила голову, сложив руки в молитвенном жесте, а заботливая мать спросила:

– Доченька, что случилось? Почему ты вдруг переменилась?

– Ничего, мама, – попыталась извиниться Моника. – Я была вне себя, это нервы, болезнь.

– Вот тебе и на, Бога ради! Настоятельница говорила о грусти и слабости, но не о твоих нервах. Но все изменится. В глубине души, наверное, ты отчасти права. Твоя сестра капризная и сумасбродная. Меня она не слушает. Нам так не хватает твоего бедного отца.

– Над ним она тоже смеялась, – горько посетовала Моника. – Над ним и над всеми. Но она не будет смеяться над Ренато. Она обещала его осчастливить.

– И осчастливит. Само собой. Бедный мальчик влюблен еще сильнее. Каждый день твоя сестра получает от него знаки внимания и подарки; ты как-нибудь его увидишь.

– Что? – встревожилась Моника. – Разве он не в Кампо Реаль?

– Он там, но уже два раза сбегал оттуда за десять дней пребывания на Мартинике. Нет длинной дороги, если так сильно любишь, а Ренато без ума от твоей сестры. Достаточно увидеть его рядом с ней, и все в нем меняется: поведение, взгляд. Она по-своему его любит. Он даст ей все необходимое, к тому же он хороший человек. Очень хочу, чтобы они поженились поскорее, и как только она выйдет замуж, увидишь, все изменится. Не говоря о том, что в Кампо Реаль не будет красавцев и не с кем будет кокетничать.

– Боюсь, Айме будет это делать где угодно, даже с самым отвратительным мужчиной. Ей все равно что батрак, что нищий.

– Замолчи! – оборвала ее Каталина, заметно раздражаясь. – Ты напрасно оскорбляешь бедную сестру. Невероятно, Моника.

Снаружи донесся шум остановившейся кареты и молодой смех.

– Думаю, там твоя сестра, – сообщила Каталина. – Вот увидишь, она обрадуется, когда увидит тебя. Она любит тебя больше, чем ты ее, Моника.

– Ты так думаешь? – горько спросила Моника.