Чтение онлайн

На узкий песчаный берег выходил широкий глубокий грот с острыми краями. На белом песке полулежала Айме, прислонившись к мужчине, и трепетала от сладости прошедшего мгновения. Распущенные черные волосы падали ей на плечи, пылал чувственный и влажный рот. В сумраке ее глаза сверкали, подобно звездам. Аромат ее молодого тела был подобен бушующему и зовущему морю, каймой пены простиравшемуся до самого пляжа.

– Ты с ума меня сводишь, Айме. Знаешь, ты как эта земля. Ее всегда нужно завоевывать в битве, но нет земли более красивой, более пахнущей цветами, которая бы давала плоды слаще твоих губ, – он снова ее поцеловал. Затем резко отодвинул, пристально и сурово посмотрел на нее. – Почему заставила меня столько ждать?

– Мой Хуан, мой Хуан! – страстно зашептала Айме. – Сказать правду? Я хотела узнать, правда ли ты уйдешь, если я приду позже.

– Ах, да? Так значит, ты пришла позже, чтобы меня позлить?

– Ай, дикарь! Не сжимай так, мне больно. Какой ты глупый! – засмеялась она довольно. – Я опоздала, потому что говорила с мамой.

– При желании ты избежишь любого разговора.

– Конечно. Но я не хотела, она говорила о моей сестре.

– О монахине?

– Другой сестры у меня ведь нет. И она еще не монахиня. Всего лишь послушница. Мама не хочет, чтобы она принимала постриг.

– Если захочет, то примет.

– Да уж. Такая же упрямая. Мы во многом похожи, а в этом больше всего.

– Похожи? – Хуан разразился издевательским смехом. – Надо бы посмотреть на тебя в одеянии монашки!

– А может мне тоже этого захочется.

– И тебя бы приняли?

– А почему бы и нет? Что ты себе воображаешь? Думаешь, я ничего не стоящая вещица? Думаешь, не стою ничего, раз соизволила посмотреть на тебя?

– Мне кажется, кое-что большее, чем посмотреть… – язвительно намекнул Хуан.

– Вот как значит? Какие же мужчины неблагодарные существа.

– Я благодарен за твою красоту, атласную кожу и порочное сердце. За это и нравишься. Смеешься?

– Мне смешно, потому что повторяешь мои слова. Сама терпеть не могу миндальничать. Люблю тебя за прямоту; за то, что ты грубиян, дикарь, дьявол. Хуан Дьявол… Кто дал тебе это имя?

– Кто-то… Не все ли равно? Для меня оно хорошее… для меня все хорошо.

– Это точно, все дурное для тебя хорошее. Поэтому мне и нравишься. Я влюбилась в тебя безо всяких вопросов. Я даже не знаю, кто ты.

– Какое это имеет значение?

– Никакого, но мне любопытно. Где ты родился? Кто твои родители? Твое настоящее имя? Кем ты был до того, как стать капитаном корабля, который непонятно откуда приплывает, и что возит? Кто же ты? Ответь!

– Я из этих мест, как и мой корабль, и зовут меня Хуан. Если тебе не нравится Хуан Дьявол, зови меня Хуан Хуана. Я принадлежу только себе, не считая дьявола.

– А мне хоть немножко принадлежишь?

– Конечно! Тебе принадлежу, как и ты мне, на какое-то время, – усмехнулся он язвительно.

– Знаешь, ты иногда жестокий! Не смейся так. У тебя злой смех! Даже не знаю, почему я люблю тебя, почему меня так тянет к тебе; что заставило меня влюбиться?

– Дорогая, это я влюбился. Уже забыла? Там, на пляже. Ты прохаживалась с кружевным зонтиком, а я подплывал на лодке. Ты стала меня рассматривать. Конечно же, ты подумала: Прекрасный Зверь. И задалась целью приручить меня, но это не так просто. Как бы тебе не разочароваться.

– Почему ты так говоришь? Ты очень плохой, – в черных глазах Айме вспыхнула страсть, и она воскликнула: – Я люблю тебя, Хуан. Люблю, ты нравишься мне больше всех. Поцелуй меня, Хуан! Поцелуй и скажи, что тоже любишь. Повтори это много раз, даже если это ложь!

В ответ Хуан лишь безумно и страстно стал ее целовать, а горящие глаза ее прикрылись ресницами.

В неясных очертаниях горизонта проглядывало сияние рассвета.

– Моника, дочь моя, напоминаю вам, что послушание – первый обет, который вы дали, надев это облачение.

– Я хочу носить его всю жизнь, Матушка-Настоятельница. Хочу подчиняться всегда и всю жизнь, но…

– Ваше «но» излишне. Наш путь – это отречение и самопожертвование. Как же вы можете ему следовать, бунтуя уже против первого распоряжения?

– Я не бунтую, но прошу, умоляю.

– Умоляете не повиноваться? Ваши мольбы тщетны.

– Дело в том, что здесь я обрела хоть какой-то покой.

– Чтобы ваш покой был длительным, вам необходима полная уверенность в своем призвании. Вы вышли победительницей в испытаниях монастыря. Теперь должны пройти испытание миром.

– Я пройду, Матушка, но позже, когда многое изменится, когда сестра будет замужем.

Послушница замолчала, склоняя голову под ласково-суровым взглядом Настоятельницы. Она была в келье с побеленными стенами, высокие окна которой выходили на море. Старый монастырь стоял на холме, возвышаясь над Сен-Пьером и круглым, широким заливом, оживленными центральными улицами, тихими и сонными окраинами. С одной его стороны – голубое море, с другой – огромные выступы гор Карбе [4], а ее пик – обрывистая вершина Пеле [5] утопала в облаках: загадочный вулкан, спокойный уже пятьдесят лет. Спящий колосс…

– Есть и другая причина отослать вас домой, – объяснила Мать-Настоятельница.

– Какая причина? Какая причина может быть, Матушка?

– Ваше слабое здоровье. Это бросается в глаза, дочь моя. Здесь нет зеркал, чтобы вы могли увидеть свое лицо. Вы так изменились!

Моника де Мольнар задумчиво склонила голову. Как же красива она в лучах заходящего вечернего солнца! Под белыми покрывалами ее гордый лоб, бледные щеки казались перламутровым цветком, а в темных ресницах дрожали слезы, словно переливающиеся драгоценные камни. Изящные нервные руки сложились в мольбе и молитве, привычном для нее жесте, а затем упали, как срезанные цветы.

– Разве мое здоровье имеет значение, Матушка? Я страстно желаю выздоровления для своей души.

– Вы обретете его, дочь моя. А когда это случится, то оденете облачение. Я уверена, очень скоро вы излечите душу и тело в том мире, от которого стремитесь сбежать. Примите испытание через послушание, дочь моя, и позаботьтесь о себе. Вы нужны здоровой и готовой служить Богу. Это последнее слово вашего духовника и мое тоже.

– Хорошо, Матушка, – вздохнула Моника. – Когда я смогу вернуться?

– Почему вы не спросите сначала, когда должны уйти?

– Сначала мне нужно знать, когда мне разрешат вернуться в мое убежище.

– Все зависит от вашего здоровья. Выздоравливайте поскорей, и ваше отсутствие в нашем мире покажется недолгим. Если ничего не случится, ожидайте нашего уведомления. Если почувствуете себя по-настоящему одинокой и беззащитной, если вам не хватит сил, тогда немедленно возвращайтесь в любое время. Этот Божий Дом будет и вашим.

– Благодарю вас, Матушка. Этими словами вы возвращаете мне жизнь, – обрадовалась взволнованная Моника.