Чтение онлайн

– А когда оно спокойное на нашем берегу?

– Разумеется, никогда. Из Кампо Реаль не видно моря, не так ли?

– Нет. Из дома не видно, потому что его скрывают горы. Но оно рядом. Надо спуститься по ущелью, где заканчивается наша долина, потому что центральная и первоначальная часть имения Кампо Реаль – это долина между высокими горами, некий мир, отгороженный от всех. Поэтому его и называют раем. Он защищен от ураганов и сильных ветров, его пересекают сотни ручьев, спускающихся с гор. Поэтому земля плодородная. Сколько цветов, какие восхитительные фрукты! Короче, больше не буду говорить о Кампо Реаль, поскольку вы увидите все сами.

– Но оттуда не видно моря, – жалобно вздохнула Айме.

– Зато виднеется зеленое море тростника, сладкого, а не горького, и не опасного, как море. Разве это не предпочтительней?

– Понимаешь, иногда море прекрасно своей дьявольской силой, жестокостью, и своей солью. Ты никогда не пресыщался медом, Ренато?

– Признаюсь, нет. Я неисправимый сладкоежка. Пожалуй, пойдем, потому что Каталина уже теряет терпение, Моника заставила долго ждать.

– Моника, Моника – это тихий ужас, когда она без облачения. Ты находишь ее прекрасной, а мне она кажется смешной. Не пойму, зачем она покинула монастырь.

– Твоя мама объяснила, что с ее здоровьем не все ладно, но в Кампо Реаль она поправится. Я уверен.

– Айме! – позвал из кареты голос Каталины.

– Пойдем, мы и так злоупотребляем терпением и добротой твоей мамы, – сказал Ренато. Затем он крикнул слуге: – Бернардо, мою лошадь.

Он отошел от Айме, не отрывающую неспокойного взгляда от моря, при этом маска притворства исчезла. Она не надеялась там что-то разглядеть, ведь белый парус корабля, о котором она мечтает, теперь далеко. К горлу подкатил печальный комок, но тут Ренато Д'Отремон вновь предстал перед ней, и печаль сменилась улыбкой:

– Ну что ж, поехали, как пожелаешь.

16.

– Мой Ренато!

– Мама…

Жадно, словно часы отсутствия растянулись на долгие годы, София Д'Отремон прижала сына к груди, затем немного отстранила, и никак не могла налюбоваться им, смотрела на него с улыбкой волнения и гордости. Она поинтересовалась:

– Поездка прошла благополучно? Вы задержались. Я уже начала волноваться.

– Дабы не утомиться, мы ехали медленно, и успевали смотреть на пейзаж. Вот они. Не думаю, что нужно знакомиться.

– Ни в коем случае, – отказалась Каталина, приблизившись. – София, очень рада снова приветствовать вас.

– Добро пожаловать, Каталина. Скажу больше: добро пожаловать всем вам в наш дом. И которая из них Айме?

Она с волнением посмотрела на Монику, как бы оценивая ее целомудренную красоту. Какой красивой и величественной она казалась в своем черном платье! Чистый лоб под светлыми косами, глубокий взгляд, нежное и серьезное выражение лица. София любовалась изысканной и совершенной Моникой, но та улыбнулась, и мягко отошла в сторону, пояснив:

– Я Моника, сеньора Д'Отремон. Вот Айме.

– О! – удивленно ответила София. – Ты тоже очень красивая, – затем приветливо воскликнула: – Дочь моя, могу я вас так звать, правда?

– Конечно, мама, – весело вмешался Ренато. – И мое единственное желание, чтобы ты поскорее могла полноправно это сделать. Чтобы не ждать, я планирую ускорить свадьбу.

– Об этом я и говорю. Зачем ждать? – согласилась Каталина.

– Мама… – слабо упрекнула Айме.

– Не смущайся, дочка, – оправдывалась София. – Сеньора де Мольнар лишь озвучила мои мысли. Зачем откладывать счастье? Мой сын тебя любит, к тому же ты отвечаешь ему взаимностью, как он говорит. Значит, нет препятствий для свадьбы, которую мы желаем отпраздновать поскорее.

– Поскорее? – возмутилась Айме.

– Ну образно говоря. Я имею в виду время, чтобы подготовиться, потому что единственное затруднение в таких случаях – когда люди не знакомы друг с другом, чего нет в вашем случае, вы же дружите с детства. – Затем обращаясь к сеньоре де Мольнар, призналась: – У вас очень красивые дочери, Каталина, обе прекраснейшие. Каждая по-своему мне кажется совершенной.

– Вы очень любезны, София, – поблагодарила Каталина.

– Любезной оказалась природа, щедро их одарив. Об Айме я уже имела представление, но Моника чрезвычайно меня удивила, и я не понимаю, почему вы хотите запереть в монастыре подобное очарование. Ах! Янина. Подойди…

Из полутьмы широкой галереи бесшумной тенью приблизилась Янина. Как и другие горничные, взиравшие неподалеку на путешественниц, она были одета в широченную юбку, облегающий верх, круглый ворот с широким кружевом и хлопчатобумажный платок на голове по моде местных женщин. В ушах массивные золотые серьги, а на шее ожерелье с искусно обработанным кораллом и жемчугом. На ногах шелковые чулки и отличная обувь. А тщательно ухоженные руки раскрывали ее истинное положение в доме. Ее молчаливое присутствие вызвало любопытство в глазах Каталины и Айме. И София пояснила:

– Янина – моя крестница. Приемная дочь, как говорится. Она позаботится о вас лучше меня, потому что, к сожалению, у меня слабое здоровье, так что весь дом в ее руках. – Затем официально представила: – Янина, это Айме.

– Очень приятно, – холодно поприветствовала Айме.

– Это для меня удовольствие и честь. Как вы? Поездка прошла благополучно?

– Великолепно, дочка, великолепно, – поблагодарила Каталина любезность метиски. – Но признаюсь, что очень устала. Столько часов в повозке.

– Отведи их в комнаты, Янина, – распорядилась София. – Хотя подожди-ка. Я пойду с вами.

– Обопрись на меня, мама, – предложил Ренато.

– Не стоит беспокоиться… – начала было извиняться Айме.

– Наоборот, дочка, – прервала София. – Не хочу лишать себя этого удовольствия. Надеюсь, комнаты вас порадуют. Мы приложили немалые усилия. Пойдем?

– Мы зовем это «плантатором»; не считая знаменитый ром-пунш, это самый лучший напиток на земле, – жизнерадостно объяснял Ренато. – И до сих пор он кажется мне самым подходящим для этого климата. Но прежде всего это вещь местная. В Сен-Пьере его почти не пьют. Сок ананаса в сочетании с белым ромом – прекрасное дополнение к милостям земли, которые мы сейчас отведаем. Вы не обслужите их, Янина?

Янина кивнула и исчезла за широкой дверью. Они находились в галерее, прилегающей к столовой, где по местному обычаю долго распивали аперитивы и коктейли, прежде чем сесть за стол. Слуги цвета эбонитового и черного дерева привозили и увозили тележки, нагруженные бутылками спиртных напитков. В больших стеклянных кувшинах подавались прохладительные напитки, фруктовые соки, крепленые ромом, а на серебряных подносах, среди других лакомств лежали небольшие жареные блюда, приправленные специями, как символ дружбы и доброжелательности Франции на Антильских островах Мартиники и Гваделупе.