Чтение онлайн

– Стало быть, я должен принимать за любовь твои причуды?

– Естественно. Чем больше я требую и докучаю, тем сильнее моя любовь. Чем меньше логики в моих рассуждениях, тем больше я в тебя влюблена. Но конечно же, ты должен любить меня, чтобы это выносить. Если не сходишь по мне с ума.

– Я схожу с ума, Айме! – страстно заверил Ренато.

– Вот за это я тебя и обожаю.

Теперь она бросилась ему на шею с поцелуями. Оставив позади густую рощу, они ступили на песчаные тропинки сада, и перед ними возникла беспокойная тень со словами извинения:

– Простите, что прерываю…

– Янина! – взорвался раздосадованный Ренато.

– Простите. Сеньора послала за вами. Гости уходят, о вас спрашивают. Мне сказать, что я не нашла вас?

– Вы не должны лгать, – Ренато с трудом сдерживал недовольство. – Мы идем попрощаться.

Они торопливо направились к дому. Янина остановилась в нерешительности и взирала на них, затем чуть подняла голову, и ее черные глаза разглядели во мраке Монику де Мольнар; та дошла до каменной скамейки, бессильно опустилась на нее и закрыла лицо руками. Янина бесшумно приблизилась к ней и холодно спросила:

– Вам дурно? Трудно выносить это зрелище?

– А? Что вы сказали?

– Вы шли за ними. Не трудитесь отрицать, я прекрасно видела. Если вы в силах, вам нужно пройти в гостиную. Ваше отсутствие тоже заметили, и могут начаться пересуды.

– А вам какое дело? – вскипела разъяренная Моника.

– Лично мне нет до этого дела, – ответила Янина с легкой усмешкой. – Мой долг – следить за спокойствием сеньоры Д'Отремон. Врач запретил ей сильные волнения. Ей нужны радость и покой. Если в Кампо Реаль загорится дом, то ее это не коснется. Ради ее спокойствия я прилагаю все усилия, и сеньор Ренато это знает. Здесь имеет значение только сеньора Д'Отремон, понимаете?

Бледная и разъяренная Моника выпрямилась, в глазах ее сверкали молнии. Но перед гневом, готовым вот-вот выплеснуться, метиска покорно склонила голову и искренне предложила:

– В остальном же, сеньорита Мольнар, хочу сказать, даже если вас это и не волнует, но можете рассчитывать на мою поддержку, я искренне готова вам помочь, если вдруг понадобится.

– Я всегда рассчитываю только на себя, сеньорита! – злобно отвергла Моника.

– Просто Янина, – пояснила метиска мягко и покорно. – Я всего лишь служанка, надежная и верная сеньоре Д'Отремон. А теперь, если позволите, я должна вернуться к хозяйке, пока гости не разошлись.

Пылающая от гнева Моника с гордостью выпрямилась, слезы ее внезапно высохли и к ней вернулись силы; твердым шагом она направилась к каменной лестнице.

– Дорогая, полгода – это слишком, – возразил Ренато.

– Ты так считаешь? – Айме разыграла притворное недоумение.

– Разумеется, и я взываю к мнению наших матерей. Почему бы сразу не приступить? Огласить имена в церкви, собрать необходимые бумаги, а когда все будет готово, обвенчаться.

– Сколько времени это займет?

– Не знаю. Четыре недели, пять, шесть.

– Всего лишь? Но так нельзя, дорогой Ренато. Пяти-шести недель не хватит, чтобы подготовить мое приданое. Даже если обезуметь за шитьем, понадобится примерно шесть месяцев, о чем я и говорю.

– О приданом не беспокойся, – вмешалась София. – Это один из моих подарков, а раз подошел случай, лучше сказать сразу. Твое приданое самое красивое, о котором можно только мечтать, оно появится здесь как раз через четыре, пять, самое большее – шесть недель.

– Дорогая мама, похоже, я понял тебя, – воскликнул довольный Ренато.

– Конечно, сынок, – согласилась София. Затем, повысив голос, позвала: – Янина!

– Вы звали, крестная? – приблизившись, спросила метиска.

– Да, будь любезна, принеси книгу, где мы записываем заказы, отправляемые во Францию.

– Да, крестная, сейчас.

Молчаливая, прилежная, отличаясь деловитостью и находчивостью, Янина несколько бесцеремонно поторопилась вложить в руки сеньоры Д'Отремон требуемую книгу. Со дня приезда семьи Мольнар в Кампо Реаль прошло уже несколько дней, и все сидели по-семейному: пылкий Ренато, Айме, прикрывающаяся кокетством и жеманством; скромная и улыбчивая сеньора де Мольнар, пытающаяся сотворить чудо, признавая правоту любого; бледная, молчаливая Моника де Мольнар, которая напряженно ловила каждое слово и жест, следила за жизнью мирка, где господствовала с вялым больным видом София Д'Отремон, с притворной благосклонностью своего утонченного воспитания.

– Все верно. Заказ сделан почти месяц назад, – подтвердила София, сверившись с книгой. – В тот же день, когда ты рассказал мне об Айме и любви к ней.

– Правда, мама? – воскликнул приятно удивленный Ренато. – Да ты просто угадала мои мысли! Именно этого я и хотел.

– Угадывать мысли – что еще остается матери, любящей единственного сына, – в порыве нежности заметила София. Затем, обращаясь к будущей невестке, спросила: – Итак Айме, о чем ты задумалась? Проблема с приданым решена. Только это вынуждало ждать шесть месяцев до счастливого дня свадьбы?

– Возможно, Айме не уверена в своих чувствах, – подсказала Моника, не в силах подавить порыв.

– Что ты говоришь, Моника? – удивилась София.

– Вполне возможно, ее одолевают сомнения. Иногда требуется время, чтобы осознать ошибку, – мягко намекнула Моника.

– Ты глубоко ошибаешься! – взорвалась Айме. – Я не сомневаюсь в своих чувствах. Ни я, ни Ренато. И чтобы ты не толковала вещи по-своему, я решила: мы поженимся, когда ты хочешь, Ренато, когда хочешь! Через пять недель? Хорошо, через пять недель я стану твоей женой!

Как кошка, сверкая глазами перед нападением, Айме ответила на слова Моники, а над семейным собранием пронеслась грозная буря. София Д'Отремон смотрела на нее удивленно и растерянно. Янина предупредительно шагнула вперед, чтобы поддержать ее; побледневший от гнева Ренато с трудом сдерживался, а Каталина де Мольнар сумела наконец произнести слова, от ужаса застрявшие в горле:

– Моника, Моника, ты сошла с ума, дочка? Почему ты так говоришь?

– Да потому что ненавидит меня! – выпалила Айме. – Ненавидит и презирает!

– По-моему, обе не ведают, что говорят, – примирительно вмешалась София. – Они разгорячились без причины. Моника просто поддалась порыву.

– Думаю, тебе следует объяснится с сестрой, Моника, – решительно и сурово посоветовал Ренато.

Взвинченная, на пределе чувств, Моника убежала, не сказав ни слова.

– Моника! Моника! – окликнул пораженный Ренато.

– Не иди за ней, Ренато. Не обращай на нее внимания. Разве недостаточно, что я здесь и готова радовать тебя? Оставь ее, оставь!