Чтение онлайн

Юри пошевелила пальцами ног в траве. Она действительно была мягкой — и это было бы в миллион раз лучше, чем лежать на холодном, твердом металлическом полу.

Отойдя от Таргена, Юри опустилась на колени, поставила рюкзак, открыла его и порылась внутри.

Тарген бросил свой рюкзак рядом с ее.

— Довольно мило по сравнению с той клеткой, не так ли?

Юри усмехнулась, доставая батончик и два кубика воды.

— Это как роскошный пятизвездочный отель, — она протянула ему батончик и один из кубиков.

Он принял их, отправил кубик в рот и, разломив батончик пополам, вернул ей половинку.

— Ешь, землянка.

Она взяла у него батончик и откусила. Батончик был таким же пресным, как всегда, и все же почему-то стал намного вкуснее теперь, когда она была вне этой клетки и вдали от корабля.

— И воды попей тоже, — добавил Тарген после того, как она проглотила свой кусок.

— Ты начинаешь командовать.

И думаю, мне это нравится.

Глядя на него снизу вверх, Юри медленно поднесла кубик воды ко рту и провела им по губам.

Даже в быстро сгущающихся сумерках был отчетливо виден голодный блеск в глазах Таргена.

— Если это то, что нужно для безопасности моей землянки.

Он открыл свой рюкзак и вытащил несколько предметов одежды из груды ножей внутри. Как только одежда была сложена на земле, он положил сумку у подножия скалы.

— Будет только холоднее, а мы не можем рисковать и разводить костер.

Тарген снял с бедра один из топоров и положил его на землю рядом с сумкой. Улегшись на бок, он подтащил рюкзак поближе, отрегулировал его положение и положил на него голову. Он посмотрел на Юри и ухмыльнулся, протягивая руку.

— Давай, зоани. Иди ко мне.

Юри вытащила из сумки еще одну рубашку и подползла к нему. Оказавшись достаточно близко, она повернулась и легла перед ним. Вместе — без особого изящества — они набросили запасную одежду на тела, как кучу слишком маленьких одеял. Когда они закончили, Тарген обнял Юри, притягивая ее спиной к своей груди. От него исходил жар, и она вздохнула, еще сильнее прижимаясь к нему.

Его большой бицепс превратился в удивительно удобную подушку.

Быстро опускалась темнота, и теперь, когда Юри наконец успокоилась, она лучше осознавала окружающие ее звуки. Ветер шелестел травой и вздыхал у скал. Неизвестные животные издавали странные ночные крики вдалеке. Слабое стрекотание, похожее на жужжание некоторых насекомых на Земле, донеслось до ушей. Успокаивающее, несмотря на свою чуждость.

Юри посмотрела на небо, и у нее перехватило дыхание от его красоты. Бесчисленные сверкающие звезды раскинулись на темном фоне, пронизанном облаком темно-фиолетового, синего и розового цветов — скоплением галактик, нарисованным на небе. Это было прекрасно, зрелище такого рода, которое можно увидеть только в самых отдаленных уголках Земли из-за вездесущего электричества, но даже не это было самой удивительной частью.

Она уставилась на колеблющийся, похожий на туман свет, текущий над горизонтом — фиолетово-красную реку, подчеркнутую зелеными вспышками, ее течение постоянно менялось, но направление оставалось неизменным. Полярное сияние. Она никогда не видела такого своими глазами.

— Я не видела неба больше двух лет, — тихо сказала она, — но никогда не думала, что небо может быть таким красивым.

Положив руку ей на живот, он еще немного прижался к ней, поднял голову и обратил лицо к небу.

— Нормально.

Нахмурив брови, Юри оглянулась на него.

— Просто нормально? Скажи мне, что может быть прекраснее этого.

Он встретился с ней взглядом, и его глаза слабо блеснули, как будто отраженным светом.

— Ты.

Юри прикусила нижнюю губу. Крошечные крылышки в животе снова запорхали, и ее охватил трепет, распространяя по коже тепло, которое не имело ничего общего с жаром его тела.

Тарген поднял руку и провел большим пальцем по ее нижней губе, уговаривая ее расслабиться своим нежным прикосновением. Кончики пальцев прошлись по ее щеке и подбородку, едва касаясь кожи, пока он не обхватил ее шею.

Сердцебиение Юри участилось. На мгновение рука Таргена напряглась, и она была уверена, что он наклонит ее лицо к своему, что он заявит на нее права еще одним поцелуем.

Но он убрал руку, вернув ее на прежнее место, на ее живот, где их кожу разделяла тонкая, но душащая ткань рубашки.

Тарген опустил голову, прижался носом к ее волосам и глубоко вдохнул. Он выпустил воздух с низким, одобрительным урчанием, которое отдалось в ней вибрацией.

— Спи, земляночка.

Тело трепетало от неудовлетворенного возбуждения, но Юри испустила тихий, прерывистый выдох, повернулась лицом вперед и закрыла глаза.

Сколько еще он мог так дразнить ее, оставляя неудовлетворенной, прежде чем она окончательно сломается? Как кто-то может спать, когда их тела настолько поглощены желанием, что малейшее прикосновение может вызвать боль в самом центре, может сделать их дикими от потребности?

Как она могла спать, прижавшись к его большому, крепкому телу, в то время как чувствовала его пульсирующий член через штаны, прижатый к ее заднице? Он был таким теплым, таким сильным, таким… безопасным.

Ее тело расслабилось в его тепле, в его безопасности, и отяжелело. Дыхание выровнялось, а сердцебиение замедлилось.

Как она могла спать, когда все, чего хотела, — это он?

Но истощению было все равно, чего хочет Юри. Оно утащило ее вниз, в темноту, и вскоре она погрузилась в успокаивающее забытье.

ОДИННАДЦАТЬ

Тарген очнулся ото сна. Он резко открыл глаза и поднял голову, чтобы посмотреть вниз по склону на скалистый ландшафт, в котором преобладали глубокие тени, инстинктивно ища любые признаки движения, что-нибудь неладное. Мерцающий свет, который раньше разливался по небу, теперь исчез. Даже глаза Таргена не могли проникнуть сквозь здешнюю тьму с одним лишь светом звезд.

Теплое покалывающее ощущение запульсировало в задней части его шеи, задерживаясь у основания черепа.

Он что-то слышал.

Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание, прислушиваясь.

Ветер вздыхал над землей, заставляя траву шептать нежную песню. Вдали беспокойно скрипели и стонали чужие деревья. В сердце Таргена появилась искра Ярости. Животные звуки, которые были слышны, когда они с Юри ложились спать, отсутствовали.

Ярость вспыхнула, когда другой звук разорвал ночь — грохот взрыва, эхом разнесшийся по склону горы.