Чтение онлайн

На аудиенции 15 сентября вопрос об отречении Хирохито поднимался не впервые. Семья обсуждала его еще в ходе войны. Позже принц Микаса заявил на заседании Тайного совета, что его старший брат «обязан принять ответственность за поражение Японии в войне». Князь Хигасикуни «обмолвился» в прессе: «многие» члены императорской семьи склонны поддержать идею об отречении Хирохито от трона. Согласно одному из источников, Хирохито утверждал, что легко отрекся бы от высокой власти, однако ж ни один из его братьев не имел в полной мере качеств, необходимых для регентства: Титибу — слаб здоровьем, Такамацу — «радел за войну», Микаса — слишком юн.

В любом случае императорская семья ничего не решала. На период американской оккупации она исполняла приказы СКАП! Пришло время, и Макартур выразил желание видеть у себя Хирохито. Слова Макартура передали Хирохито через Феллерса — Тэрри. Императору следовало прибыть в посольство США и засвидетельствовать почтение Макартуру. Официальные лица во дворце всполошились — каковы будут последствия? И все же встреча Макартура с императором Японии (на ней мы достаточно подробно останавливались в прологе) состоялась 27 сентября 1945 г. Достаточно известная байка о «реабилитации» императора на первой же встрече с Макартуром является чистой воды пропагандистским трюком. Макартур тогда находился в исключительно привилегированном положении, дающем ему, по существу, абсолютную власть, позволяющую добиваться от Хирохито любых уступок. И Макартур, с его-то характером, особо не миндальничал с Хирохито, «поджаривая императору пятки». Страх предстать пред судом военного трибунала союзников гнал Хирохито в выгодном для Макартура направлении, обставленном флажками манипуляций и эксплуатации. Хирохито отлично знал: решись Макартур соблюсти требования союзников касательно Хирохито, императору придется пройти через процедуру публичного разбирательства собственной участи с высокой вероятностью быть повешенным! Советы-де выступают за расстрел! Поэтому Хирохито следовало сотрудничать с Макартуром… В таковом случае их сговор останется тайной сугубо между ними… В письме к жене от 27 сентября Феллерс упоминает о разговоре с Макартуром, состоявшемся непосредственно после беседы Макартура с Хирохито. «Император боится Вашего суда над ним», — заявил Феллерс. Макартур: «Да. Да. Он готов к нему. Он боится ответить за все своей шеей».

Пугнув Хирохито для острастки, Макартур поручил Феллерсу приступить к «спасению императора». Таким образом, император попал в заложники к Макартуру и как таковой вполне мог оставаться на троне, исполняя его волю. Проводя исторические параллели, следует отметить: в отличие от эпизодов «захвата императора» в прошлом на этот раз император оказался под непосредственным влиянием иностранной державы. Члены императорской семьи понимали всю драматичность своего положения. Единственный способ сбросить накинутое Макартуром на Хирохито ярмо — принудить Хирохито к отречению. Наследного принца Акихито — невинное дитя, — взойди тот на престол, запугать американцам не удастся, ведь в ужасах войны он не повинен. Многие рядовые японцы также высказывались (тогда и много позже) за отлучение Хирохито от трона: Хирохито должен принять всю вину на себя, дабы оградить императорскую семью от обвинений в будущем…

Перед Макартуром же стояла задача любой ценой не допустить отречения Хирохито. Макартур нуждался в покладистом императоре, соглашающемся играть роль «смиренного демократа». Чем демократичнее выглядит император, тем лучше для Макартура (ничуть не изменившего собственным президентским амбициям). Тайная игра с Хирохито станет для Макартура залогом его успеха в качестве американского проконсула в Японии! Американская общественность будет лицезреть Макартура в образе непререкаемого авторитета, [69] направляющего Хирохито прямым курсом к демократии западного типа!

Снимать сливки с «кооперации Хирохито» одному Макартуру, естественно, не дали. Бюрократы и политические деятели в Вашингтоне, финансисты с Уолл-стрит, японские бюрократы, гангстеры и бизнес-магнаты — взгромоздились на «шею императора». Трон и после поражения Японии в войне сохранил для многих некую магическую ауру, используя которую вполне можно было достичь разнообразнейших «спецэффектов».

2 октября 1945 г. Феллерс лаконично и четко изложил суть дела в одностраничной записке Макартуру: «Идея о провозглашении равенства императора с его народом (либо с государственными служащими) в перспективе выглядит кощунственной. Попытка привлечь его к ответу в качестве военного преступника будет воспринята не только как богохульство, но и как отрицание духовной свободы… Одной из фундаментальных американских концепций является следующее положение: любая нация обладает неотъемлемым правом на избрание собственного правительства. В случае предоставления японцам подобной перспективы они изберут императора в качестве символического главы государства. Народные массы поклоняются Хирохито… Они знают — он не марионетка. На эмоциональном уровне японцы исходят из того, что сохранение императора у власти не станет барьером для создания того либерального правительства, которое им предстоит принять [70] (курсив авторов)… Для проработки долгосрочных перспектив нашего бескровного вторжения мы реквизировали услуги императора… следовательно, мы, сначала использовав императора в наших целях, а потом решив судить его же за военные преступления, будем выглядеть в глазах японцев предавшими их доверие… В перспективе суда над императором следует ожидать развала структуры госуправления и неизбежного всплеска активности японских генералов… хаоса и кровопролития; это, в свою очередь, неизбежно повлечет за собой необходимость направления в Японию усиленной группировки экспедиционных войск и тысяч гражданских должностных лиц. Период оккупации тогда придется продлить». Макартур мог использовать записку тезисно при разговоре с Вашингтоном, для этого она и предназначалась. Боннэр Феллерс являлся одним из многих «назначенцев» Джо Грю и Герберта Гувера, и не более того. В 1930-е гг. Феллерс завоевал репутацию эксперта по Японии в армейских кругах США; тем не менее Феллерс обладал, строго говоря, весьма поверхностным знанием страны и, как и Грю, не владел японским языком. (Феллерс закончил колледж квакеров Эрлхем в Индиане; здесь он сошелся с двумя сокурсниками японского происхождения и проявил живой интерес к японской культуре. Позже, уже в чине офицера армии США, Феллерс написал монографию о менталитете японского солдата.)

В 1930-е гг. Феллерс служил на Филиппинах под командованием Макартура, совершал частые поездки в Японию, познакомился с послом Грю. На экс-президента США Гувера Феллерс вышел как через Макартура, так и через Грю. Феллерс придавал большое значение принадлежности своих друзей к общине квакеров, на этой основе он завел переписку с Гувером, поддерживаемую многие годы, фактически до кончины последнего. Гувер использовал Феллерса для продвижения собственной кандидатуры на пост президента США от Республиканской партии. В 1939 г. Гувер получил очередное письмо Феллерса, где тот превозносил до небес потенциал связки Макартур — Линдберг, выдвинь республиканцы их кандидатуры на предстоящих президентских выборах. «Президент Рузвельт, насколько мне известно, не только ценит… Макартура как политического деятеля, но и боится его». В ответном письме Гувер выразил согласие с мнением Феллерса: «Вернись Макартур домой в нужное время, он получил бы все шансы на убедительную победу на выборах». В 1942–1943 гг. Грю (после репатриации из Японии) трудился в Госдепе США, а Феллерс тогда же возвратился в Вашингтон из Каира (после двухлетнего пребывания на посту военного атташе) в чине однозвездного бригадного генерала. В Каире Феллерс отличился, курируя вопросы кампании генерала Роммеля и обороны острова Крит. Прибыв в Вашингтон, Феллерс удостоился чести быть принятым президентом Рузвельтом в Белом доме. Рузвельт рекомендовал Феллерса для работы в Бюро стратегических служб США. На новом посту Феллерс занимался в том числе координацией взаимодействия Бюро стратегических служб с Госдепартаментом по вопросу «будущего устройства Японии». (Грю привлекал на совместные заседания экс-президента США Гувера.)

На посту президента Герберт Гувер не уделял внешней политике особо пристального внимания. Однако спустя несколько лет после окончания президентского срока Гувер поменял к ней отношение, к тому же в Европе назревала новая мировая война. В 1930-е гг. Гувер принимал активное участие во внешнеполитических дебатах. В 1938 г. даже отправился в Германию на переговоры с Гитлером. Как и большинство американских консерваторов, Гувера больше беспокоил Сталин и коммунистическая угроза, чем Гитлер и нацизм. В его глазах нацистская Германия и коммунистическая Россия стоили друг друга, но из двух зол меньшим он считал Германию. Когда-то в молодости Гувер работал горным инженером в Азии (китайской Маньчжурии), несколько позже принимал участие в Парижской мирной конференции и с тех пор лично знал многих японских лидеров. К нему в калифорнийский дом приезжали князь Коноэ и министр иностранных дел Мацуока — оба разделяли гуверовский страх перед Россией и его же презрение к вильсонианскому пацифизму.

Гувер хотел видеть консервативную, антикоммунистическую Японию, способную в будущем стать союзником США в политической, коммерческой и финансовой сферах. Токио должен сделаться азиатской «базой» для Республиканской партии США и ее сторонников с Уолл-стрит. «Дегенеративный» Китай пускай достается демократам с их «новым курсом». Но Перл-Харбор спутал все карты! Зато теперь, когда война окончена, японская «база» должна быть реактивирована — ведь «милитаристы» получили по заслугам. Для воплощения «азиатской стратегии» Гувера на практике потребовалось совершить кое-какие «ритуалы», одним из которых стали «обрядовые действия» с Хирохито. «Очистив императора от скверны», то есть сняв с него всякую ответственность за войну, можно будет тем же волшебным заклинанием «изгнать дьявола» из японских министров… Финансово-индустриальная машинерия Японии заработает на полных оборотах; Япония станет бастионом Запада против коммунизма в Азии!

Таким образом, в «изгнании нечистой силы» из Хирохито приняли деятельнейшее участие и Грю, и Гувер, и Феллерс, и Макартур. Том Ламонт — уже старый, больной человек — при всем желании не мог присоединиться к друзьям… С японской стороны ключевыми «посредниками» стали Ёсида и Касэ, связник — Тэрри Тэрасаки. Общая доктрина: «Сохранение императора — единственная гарантия против сползания Японии к коммунизму».

Грю объяснял это новому президенту США Трумэну следующим образом: «Лишив японцев императора и института императорской власти, мы поступим неразумно. Ведь, уйди мы оттуда (а мы не можем позволить себе оккупировать Японию вечно), японцы, вне всякого сомнения, заведут себе нового императора и восстановят трон. В долгосрочной перспективе наилучшим для нас сценарием развития событий в Японии следует признать ориентацию на развитие института конституционной монархии, так как опыт показывает: в Японии демократия состояться не сможет никогда» (курсив авторов).

«Работать» с Хирохито предстояло в режиме строжайшей секретности. Понятно почему. Общественность в США, Великобритании, Австралии (не говоря уже о бывших военнопленных, участниках войны и ее жертвах в других странах) почувствовала бы себя грубейшим образом оскорбленной. В 1945 г. американский Конгресс проголосовал единогласно за решение о привлечении Хирохито к суду военного трибунала. Безусловно, Хирохито прекрасно информировали о настроениях на Западе. Семья настаивала на отречении в пользу наследного принца Акихито, мотивируя необходимость в подобном шаге в том числе «критикой Хирохито в западной прессе», дающей союзникам дополнительные очки в оказании давления на всю семью. Хирохито семью не слушал, отрекаться не спешил и — что бы там ни утверждали о нем позже (якобы Хирохито проявил себя как непритязательный монарх, склонный к философскому уединению) — так же ожесточенно цеплялся за трон, как раньше настаивал на «решительной победе». Несмотря на документальные свидетельства о «любезном обхождении» Хирохито с отдельными советниками, «внимании» к мнению супруги и даже слезам, пролитым в 1930-е гг. при размолвке с братьями, Хирохито не выказал ни единого знака, свидетельствующего о его симпатии к жертвам войны.

Проработку деталей ритуала «изгнания нечистой силы» поручили в том числе Феллерсу и эксперту-японоведу Максу Бишопу (протеже Грю) из аппарата Макартура. Феллерс и Бишоп провели ряд секретных «интервью» с японскими официальными лицами и военными преступниками, томящимися в тюрьме Сугамо в ожидании трибунала. Собрав необходимую информацию о степени и масштабах причастности Хирохито к военным преступлениям, стало возможным выборочно «вымарывать» инкриминирующие факты, дискредитировать и подстрекать свидетелей к даче ложных показаний.