Чтение онлайн

Москва. Студия телеканала «Северный ветер».

— Спасибо, Сокольники! Хорошего вам отдыха! — диктор в студии благодарит интервьюируемого и улыбается зрителям.

— А мы продолжаем обзор вечерних новостей столицы, — снова улыбается она. — Только что одна из наших съёмочных групп, возвращаясь с редакционного задания и проезжая по историческим районам, заметила необычное оживление. Они сейчас пытаются выяснить, что за события происходят и просят дать им прямое включение. Послушаем коллег. Ребята, вы в эфире.

На экране появляется парень с микрофоном, стоящий на улице, на противоположной стороне которой, за небольшим сквером, видно трёхэтажное, ярко освещённое здание: — Добрый вечер студия, добрый вечер москвичи! Наша группа сейчас находится около имения князей Радзивиллов, их дворец прямо за моей спиной. Оживление, царящее здесь, объясняется тем, что сюда прибыл Андрей Первозванов, на которого месяц назад напали слуги семейства Радзивиллов. Две недели назад Андрей Андреевич предъявил претензии за нападение младшему сыну главы рода — Адаму. Тот в ответ вызвал Андрея на дуэль и погиб в поединке. Как сообщили находящиеся здесь охранники Андрея, за прошедшие две недели княжеский род не пытался связаться с Первозвановым и сегодня он намерен высказать своё неудовлетворение сложившейся ситуацией, так как считает, что затягивание Радзивиллами урегулирования конфликта умаляет его честь. Получить комментарий у Андрея Первозванова мы не смогли, так как он совещается со своими юристами. Вот сейчас мы видим, что совещание, вроде бы заканчивается, Первозванов выходит из автомобиля, берёт мегафон, переходит на противоположную сторону улицы…

Москва. Дворец князей Радзивиллов.

Ужин в семье Радзивиллов закончился, не начавшись: князь Ян Кристинович и наследник Гедеон традиционно обсудили дела ходящей недели и направились в сторону столовой: жизнь постепенно входила в привычное русло, и если поначалу глава семейства просто имитировал стандартный ритм и обычную деятельность, то постепенно интерес к делам у него возвращался.

Князь и наследник не спеша вышли из коридора к лестнице, когда навстречу им, торопливо перебирая ногами ступеньки, выскочил помощник наследника и торопливо кланяясь, начал махать рукой в сторону автомобильной дороги, проходившей невдалеке от дворца.

— Первозванов… Первозванов… — повторял он.

— Что Первозванов? — нахмурившись, спросил Ян Кристинович. — В карты проигрался, умер, письмо прислал, юристы от него приехали?

— Он сам. Там, — вновь махнул рукой помощник.

Князь, уже начавший спускаться по лестнице, вернулся на третий этаж и подошёл к окну. Немного приоткрыв штору, Ян Кристинович взглянул на ярко освещённую улицу и от радости улыбнулся: — Точно. Сам приехал.

Он довольно оскалился и с присвистом продолжил: — Не виноватая я! Он сам пришёл [12] !

Обернувшись к сыну, князь прошептал: — Всё и решим за три минуты!

Наследник, вглядываясь в «карман» у противоположной стороны улицы, прокомментировал увиденное: — Там телевизионный микроавтобус и две камеры стоят. Они, похоже, трансляцию ведут.

— Он что, боялся, что я к нему не выйду? Или просто на публику играет? Славы захотел? Будет ему слава — посмертная!

— Папа, может не стоит рисковать? Мы уже потеряли Адама…

Ян Кристинович отрицательно покачал головой: — Такую возможность упускать нельзя. Адама жалко, до сих пор сердце не успокоилось. Но на мою точность это не повлияет. Адам считался одним из лучших среди юных стрелков, но только среди юных; а я сейчас — однозначно лучший в Москве среди всех возрастов. И я уже чувствую, что проходит мой пик: и глаза уже не те, и рука. Дальше будет хуже — ничего не поделаешь, неизбежные биологические изменения. А Первозванов пока в силу не вошёл, и если его сейчас не убрать, то лет через десять против него тягаться будет сложно. Его приезд сюда сегодня — это как флэш-рояль [13] на руках. Надо вскрываться, больше так не повезёт.

Первозванов стоял как раз напротив ажурной ограды дворца. Он находился на «общественной территории» и прогнать его прав у князя не было. Да и зачем прогонять: это такая же глупость, как отказаться от партии, когда козырная карта сама идёт в руки. Приглядевшись, Ян Кристинович увидел в руках у Первозванова какую-то широкую трубу и спросил помощника: — Это же мегафон? Он что-то говорил?

Помощник вновь согласно закивал и кинулся открывать окно — качественные стеклопакеты не пропускали ни звука, и как только широкая балконная дверь отворилась, вместе с холодным воздухом во дворец проникли шум проезжающих невдалеке машин, обрывки резкой музыки, шелест веток, качающихся под осенним ветром.

Первозванов поднёс мегафон ко рту и заговорил.

— Удачи, Андрей, — Михаил Генрихович Дитерихс хлопает меня по плечу. Последние наставления я от него получил — Дитерихсы всё-таки настояли на том, что они должны присутствовать для обеспечения «юридического сопровождения» и проговорив какие-то нюансы, он меня отпускает.

Я уверенно шагаю с мегафоном в руках, делаю несколько шагов с проезжей части на тротуар и останавливаюсь у незримой черты: клумбы с пожухлой травой и стебельками сухих цветов — это уже территория, куда заходить нельзя — здесь собственность Радзивиллов. Так что встаю около бордюра, подношу мегафон и произношу заученные фразы

Ничего выдающегося. И не должно быть ничего такого, что позволит княжескому роду «обидеться». Зацепить — да, обидеть — нет. Поэтому просто констатирую факт: — Глубокоуважаемый Ян Кристинович! Месяц назад слуги вашего рода внезапно, подло, со спины, втроём, напали на меня. До сегодняшнего дня я не получил удовлетворения. В связи с этим я вызываю Вас на дуэль.

Краем глаза вижу, что рядом со мной вьётся беспилотник с эмблемой телеканала «Северный ветер». Ещё раз мысленно благодарю Никифора Воронихина за идею: не уверен, что мои слова на ветру долетают до дворца. Но вот в том, что телевизионную трансляцию доведут до Яна Кристиновича — не сомневаюсь: по периметру ограды установлены камеры видеонаблюдения и все они сейчас повёрнуты в сторону скопления людей и машин и наверняка рассмотрели эмблему телеканала и во дворце знают, на какую кнопку на телевизоре нажать, чтобы услышать мои слова.

Несколько минут не понятно, будет ли какая-то реакция.

Я ещё раз повторяю текст, практически слово в слово.

Вижу, что к вышедшему из дежурки охраннику, искоса посматривавшему на меня, присоединились ещё двое, и становится понятно, что хозяева о моём прибытии извещены.

Еще через минуту у них захрюкали рации, охранники уверенно пошли в сторону дома, и вернулись уже шествуя по бокам от наследника князя Радзивилла — Гедеона Яновича.

Гедеон остановился на расстоянии нескольких шагов перед оградой и торжественно произнёс: — Его сиятельство князь Радзивилл Ян Кристинович принял Ваш вызов на дуэль. В качестве оружия он выбрал наган. Ян Кристинович предлагает сразиться здесь и сейчас. Я являюсь его секундантом. Вам понятны условия, вы с ними согласны? Вы можете назвать своего секунданта?

Согласно, с лёгкой улыбкой, киваю головой: — Условия дуэли понятны и полностью мной принимаются. Мой секундант — барон Штерич Иван Петрович.

Гедеон Радзивилл что-то говорит своему окружению. Ворота открывают, он выходит и обращается ко мне: — Пригласите своего секунданта, мы обговорим с ним детали поединка.

Я разворачиваюсь, машу рукой Штеричу и кричу: — Иван Петрович, Вас приглашают для уточнения условий.

Ваня Штерич отделяется от толпы, подходит к нам, слегка кланяется и протягивает руку Радзивиллу. Гедеон её пожимает.

Вместе со Штеричем подходят и нотариусы, и Иван предлагает: — Полагаю, присутствие нотариусов не помешает дуэли, а станет ещё одной гарантией её честного проведения.

Гедеон Радзивилл кивает: — Согласен!

Дальнейший разговор я не слышу, так как возвращаюсь в машину, припаркованную в кармане и стараюсь сосредоточиться и настроиться на поединок. Две недели, минувшие после дуэли с Адамом, я каждый вечер тренировался в стрельбе из нагана, причём уроки мне давали признанные московские специалисты и моё мастерство подросло. Будем надеяться и молиться…