Чтение онлайн

Уж пусть лучше я обманусь, чем перестану верить людям!

На песчаной тропинке, струившейся вдоль пляжа, появились два парня. Они не спеша шли, оглядывая берег, и по форменной одежде и кепи я понял, что это охранники — каждый час у них обход береговой полосы. Один из них присел, пошарил руками. Подбежал к краю воды и присев, что-то кинул. По замаху и положению руки я понял, что он бросил плоский «блинчик», рассчитывая в лунных бликах увидеть, как он отпрыгивает от воды. Вряд ли при таком волнении моря камешек будет отскакивать, а не зароется в первую же волну. Интересно, получилось ли ему бросить так, чтобы срикошетило? И загадал ли он что-то на удачу, если блинчик долго пропрыгает? И как ещё долго я смогу, как блинчик, скачущий по водной глади, ударяться о проблему, но взлетать от неё, получая новое ускорение? Не станет ли какая-то проблема той волной, после столкновения с которой я пойду на дно?

Понимая, что ответы даст только жизнь, задёргиваю штору и ложусь спать. Оставляю только узкую щель, чтобы свет от луны чертил на полу узкую дорожку.

Крым. Имение цесаревича Александра Владимировича Романова.

Утром мы едва успели позавтракать до прилёта вертолёта, который перенёс нас в уютную бухту, на одном склоне которой стоял большой дом, несколько других сооружений, а территория была расчерчена тропинками, дорогами и цветниками. Проходим до дома, Александр встречает нас на пороге. Отличие от бывшего дворца Радзивиллов бросается в глаза: у цесаревича самая большая комната — библиотека. Точнее, книгохранилище, совмещённое с макетным залом: на стеллажах стояли книги, а рядом с ними — макеты кораблей. Александр улыбается, показывает на богатства, размещённые на полках: — Здесь, помимо книг, хранится документация на строительство дома и всего, что вокруг. Если что-то будет интересно, можно посмотреть или скачать — в электронном виде комплект тоже полный.

Костя и Марк бьются в экстазе, нетерпеливо перелистывают фолианты с чертежами — ещё на подлёте, с воздуха они оценили антураж долины и побережья вокруг дома цесаревича и успели проникнуться.

Видя их реакцию юный Романов улыбается ещё раз: — Я распоряжусь, чертежи вышлют.

Обходим весь дом, Александр смеётся: — Я поначалу его начал обставлять сам. Но приехали два «ревизорро» — мама и бабушка, сказали, что у меня из любой комнаты всегда получается матросский кубрик, и всё переделали по своему вкусу. Спорить было бы бесполезно, проще потом втихаря поменять, если что-то не понравится. Но я почти всегда на материке, здесь бываю мало, так что обстановка не столь важна — главное сбежать из Москвы под благовидным предлогом и сюда попасть.

Выходим из здания, садимся в гольф-машины и едем. Оказалось, не на гольф-поле, а к скале, в которую упирается дорога. Мы ещё едем, когда большой кусок скалы начинает отползать в сторону, открывая грот: я даже привстал от удивления, ну и чтобы лучше увидеть.

Саша смеётся: — А представь, какое впечатление это на меня произвело? Мне же тринадцать лет было.

Не меньше сотни метров проезжаем по извилистой дороге в скале и попадаем в огромную пещеру. Убранство соответствующее — фонари в виде факелов, бронзовые фигуры рыцарей в рост человека, колонны. В центре пещеры небольшое озерцо, из которого вытекает ручей и теряется в скале. По лестнице поднимаемся в комнаты, вырубленные вдоль пещеры в два этажа. Пещера стала единственным местом, где я рассмеялся: глядя на Костю и Марка, у которых глаза округлились от удивления и челюсти отвисли, удержаться было невозможно.

— Сейчас-то я уже понимаю, что напрасно озвучил крымчанам свою детскую мечту о «пещере Али-бабы»: они столько денег вбухали в этот подарок, — с сожалением разводит руками цесаревич.

Возвращаясь из пещеры, проезжаемся по территории. Сразу видна женская рука — очень много уютных местечек: небольшие прудики и фонтаны; беседки, увитые плющом; скульптуры…

Александр приглашает всех в столовую, оформленную под помещение на корабле — большие круглые окна, отделка деревом. По центру круглый стол с контейнерами, чтобы каждый мог набрать что нравится.

Саша водит руками: — Много рыбы в меню, всё местное.

Моя команда, конечно, немного дичится и чувствует себя скованно в присутствии члена императорской семьи. Поэтому, поев, цесаревич меня приглашает на прогулку и сообщает, что в гостиной находятся специалисты по всем отраслям дворцового хозяйства и у кого есть необходимость, могут после обеда с ними переговорить. Мы с ним идём к берегу, точнее, большому ангару

— Здесь моя яхта зимой хранится и подводная лодка, — показывает цесаревич на входе в ангар. Чувствуется, что цесаревич любит свои корабли: перед тем как подняться на яхту, он нежно погладил рукой её борт; а сама экскурсия заняла не меньше часа. Проходим на пирс, идём по нему до конца — там построена красивая квадратная беседка, и Александр несколько минут с грустью смотрит на море, расстилающееся перед ним…

Крым. Дворец Андрея Первозванова.

Алаверды: следующее утро, встречаю вертолёт с цесаревичем. Переезжаем во дворец. В гостиной представляю персонал, после чего Александр обходит дворец, периодически в удивлении покачивая головой: — Неплохо живут наши князья, — шутит он. — Не Ливадия, конечно, но здесь что-то близкое к готическому стилю и выглядит впечатляюще. Там, где я бывал в гостях, дворцы поскромнее. Мне понятнее стала твоя обеспокоенность о цене содержания поместья. Как там говорится: если хочешь разорить государство — подари ему авианосец. Ты же в туристических вопросах хорошо разбираешься — может, помимо санатория его ещё и для туризма использовать?

Обсуждаем финансы и Саша, на удивление, оказывается неплохо в них подкован. Выходим на берег, и цесаревич удовлетворённо качает головой: — И пляж здесь неплохой.

Отвернувшись от моря, и направляясь к дворцу, цесаревич меняет тему: — Да, слушай. Я ещё прикинул по поводу твоего дворянства: у тебя состояние приличное, в том числе деревня, там жителей много. У нас самый распространённый способ получения дворянства: набирают взвод, отправляют его армию на год. И владетелю поселения через три месяца присваивается не просто дворянство, а сразу титул барона.

Я отрицательно качаю головой: — Не хочу, чтобы за мой титул кто-то другой кровь проливал. Я дворянство сам выслужу. Своими делами и заслугами. А не выслужу — и ладно. Вон в нашей группе учится Никифор Воронихин, семья которого занимается мебелью. Никаких титулов нет, а человек достойный. Так что можно не особенно переживать, у меня весной стройки развернутся; мне переживаний с ними хватит.

Цесаревич поддерживает. — Тебе видней. Ещё об одной теме: я вчера посмотрел акты по твоей непрошедшей инициации. Извини, в самом деле не знал. Удивительно. Знаешь, думаю, можно будет попробовать один вариант, когда к нему всё будет готово: ведётся разработка специальных шариков из хитрого сплава на основе титана, внутри которых заключена магическая энергия. Я их видел, но подержать не дали, так как окончательно не сертифицировано. Наши военные сейчас опробуют их в боях. Если такой полый шарик взять в руки, то магия из него поступает в человека. Когда их доделают, я выпрошу комплект для себя, и ты попробуешь: может, станет толчком для инициации? Но это реально серьёзная военная тайна.

Я замираю и останавливаюсь Саша останавливается рядом. Я, прикусив губу, сомневаясь и отрицательно покачивая головой, всё же решаюсь: — Я тебе тоже открою военную тайну. Но реально — никому…

Александр удивлённо смотрит на меня, похоже, оторопел маленько, но произносит: — Честью клянусь.

Я слегка прикрываю глаза, вдыхаю: — Я эти шарики чуть не каждый день в руках держу. Я их разработал. Лечил с их помощью поначалу, а потом для них и другое применение нашлось — военное. Меня император орденом наградил как главного конструктора.

Саша с минуту не мог произнести не слова…

Москва. Кремль.

Наследник престола Владимир Николаевич Романов ещё раз прокрутил на экране компьютера обновлённый график предстоящих встреч и переговоров, в которых будет участвовать старшая дочь — Вера, и отправил его на печать.

Отдав один экземпляр сидевшей рядом дочери, взял маркер и кивнул: — Давай посмотрим, где какие сложности у тебя могут возникнуть и как действовать, чтобы красиво из них выйти.