Чтение онлайн

И самым последним из «событий», когда я чуть не погубил свою душу: сейчас, более-менее восстановив в памяти последовательность событий, я не мог понять, как так могло получиться, что тогда в моём мозгу щёлкнул выключатель, мгновенно погасивший свет внутри меня и оставивший меня во тьме? Ведь если в душе гаснет свет — вместо него остаётся тьма. Скольким людям я помог? Скольких вылечил? И кто поможет мне и вылечит меня, чтобы гарантировать, что как бы ни сложились обстоятельства, этот «выключатель» не щёлкнет снова? Где мне найти предохранитель или аккумулятор, который гарантирует работу «лампочки», поддерживающей свет в моей душе?

Едва выхожу из машины, как двери мастерской открываются: — Проходите-проходите, Андрей Андреевич! Искренне рад-таки Вас видеть, — встречавший меня старший из братьев Кравцовых был, как и всегда, сама любезность. — Я очень воодушевлён, что Ви не только одержали такую небывало оглушительную победу, счастливо заложившую мне уши как хлопок петарды, брошенной мстительными детьми; но Ви и очень разумно воспользовались её плодами, монетизировав медали и кубки в обучение в Дипломатической академии — такая деловая расторопность редкость среди русских; и это делает Вам честь, а мне — зависть. Но к делу: мы с братом знакомы с формой РИДА; работали, шили не только для студентов, но и преподавателей, так что проблем одеть Вас не будет: пошьём по высшему разряду; девушки во всей Москве будут падать в обморок от счастья, только завидев Вас и нести Вам приданое придерживая юбки, чтобы не наступить на подол от широких шагов. С Вас нужно только мерочки-с снять и выбрать материалы.

Ловко орудуя портняжным метром и перелистывая вместе со мной альбомы с тканями, Кравцов продолжал комментировать: — Студенческая форма Дипакадемии благоразумно следует за образцами, утверждёнными для дипломатических работников МИДа, но в ней допустимы различные возрастные вольности, прежде всего в галстуках. Для особо торжественных случаев предусматривается черный двубортный пиджак с золотым шитьём, чёрные же брюки и чёрная фуражка. Рубашка белая, а галстук разрешается любой. Белые перчатки желательны, но не обязательны. Далее — одежда для «обычных» занятий в академии, для посещения мероприятий, клубные варианты и молодёжные… Пальто и полупальто, шляпы, кепки, кашне, шапки, перчатки.

Выхожу и думаю: — Оказывается, для лицея ещё и не много мне шили. Наверное, в Москве надо одну комнату под гардеробную выделить, в простые шкафы это всё не распихать. А одну комнату — под оружие, многовато его набирается. И книг много, для них стеллажи какие-нибудь купить или шкафы.

Через три дня, когда я прибыл к братьям Кравцовым в надежде забрать форму, оказалось, что мне была всего лишь назначена очередная примерка. Ещё одна — через два дня и следующая — через три. Парадный костюм я получил через две недели после заказа, и решил немного подшутить над Кравцовым: — Господь сотворил небо и землю, и всё на ней за шесть дней. Вы костюм делали две недели, — улыбаюсь ему с мягким поклоном, чтобы он понял, что это беззлобная шутка.

— Молодой-таки человек, — отвечает он мне серьёзно, покачивая головой. — Ви посмотрите на этот мир и посмотрите-таки на этот мундир [4] . И все вопросы отпадут сами собой, как осенью листья на осине. Куда годится этот мир? Найдётся ли хоть один человек, который им доволен? А пошитый мной мундир — годный и в пир, и в мир, и в добрые люди. Я дам Вам-таки костюм и лист бумаги — чтобы Ви осмотрели моё произведение и составили список замечаний. А если хотите, может пригласить портных для консультации, я знаю парочку, которые консультируют за недорого. Но уверен, лист останется белоснежным — вон он-таки в папочке на подоконнике лежит; десять лет уже на этом месте: ни один клиент не смог на нём ничего написать!

Россия. Юго-западная зона локального пограничного конфликта.

Отделение гвардии младшего сержанта Эдуарда Полуэктина в полутьме осторожно двигалось по узкой низине, расположенной между двумя горными хребтами. Уже начинало светать, на фоне светлеющего неба стала видна изломанная линия горной гряды и Эдуард прикинул, что через километр-два, а может и пораньше, нужно будет выбрать местечко поукромнее, чтобы остановиться на днёвку.

Неожиданно впереди вспыхнул неяркий свет, и вслед за этим осветительная ракета взвилась в небо. Сразу же раздалась стрельба. Ракета ещё не погасла, когда небо осветила вторая, а за ней — ещё одна.

— Вперёд, пригнувшись, зигзагами к камням! — до ближайшей россыпи было порядка ста метров и Полуэктин порадовался, что эти метры отделение преодолело без потерь.

Пули продолжали клацать о камни, выбивая пыль и мелкие осколки. Отделение прижалось к земле, благо довольно крупных валунов поблизости было много и спрятаться за ними проблем не представляло. Проблема была в другом — отделение Полуэктина только что прошло через небольшое возвышение и стрельбу по ним открыли, когда они преодолели больше половины «голого» участка. Видимо, здесь у румын была оборудована засада, а на открытом участке с двух сторон ущелья установлены лазерные пеленгаторы.

— Да, ситуёвина, — с горечью подумал сержант. — Вперёд рваться бесполезно: штурмовать бугор и врагов, сидящих где-то за камнями — это глупость. Наверняка из засады уже сообщили о бое и запросили подкрепление и беспилотники. Через полчаса окончательно рассветёт и тогда останется только одно — сражаться до конца. И назад не сдашь — двести метров по голому пространству под огнём мало кто успеет пробежать: отделение окажется как на ладони. Справа и слева — щебёночные склоны. Идеальное место для засады румыны выбрали. Перебьют пацанов, как куропаток…

— Беспилотник в небе! — подал голос наблюдающий.

— Сбиваем. По готовности — огонь! — отозвался Полуэктин. Про себя он рассуждал: — До наших позиций километров пять, и даже если сейчас выйти по радиосвязи, не факт, что наши коптеры прилетят быстрее румынских. Действовать надо быстро и прямо сейчас.

Времени раздумывать не было. В бинокль он ещё раз, осторожно выглянув из-за камня, оглядел поле предстоящего боя. Точнее, если бой будет — то это станет расстрелом его отделения.

Сбитый вражеский квадрокоптер упал на склоне. Полуэктин облегчённо выдохнул — хотя бы «шпиона» устранили. Он ещё раз глянул на место падения «квадрика», усыпанное крупными камнями. Его взгляд заскользил по склону, и радостная мысль пронзила его: — Вот оно! Камни!

— Сашка, Максим, Игорь! Видите камень с белым боком на «пол одиннадцатого»? За которым деревце кривое? Выше камня полоса грунта и свежий след на ней, значит он скользил по склону, и сидит не плотно. Объединитесь, как я учил, и начинайте развеивать щебёнку и песок перед ним. Приступайте!

Убедившись, что трое «воздушников» начали раздувать склон, младший сержант продолжил командовать: — Вадим, Сашка-два, Серёга, ко мне!

Когда «земляные» короткими перебежками и ползком собрались за «штабным» камнем, он объединил их, и они стали медленно давить на камень, стараясь его раскачать.

— Есть, есть немного, шевелится, — радостно сообщил Полуэктин подчинённым.

— Продолжайте раскачивать, я сейчас его шипом постараюсь подтолкнуть, — Эдуард сформировал из грунта и щебёнки шип, но сдвинуть валун не смог.

— Воздушники, действуйте по-другому. Мы раскачиваем, а вы перенесите усилия выше камня и сыпьте щебёнку под него! — подал он новую команду. Сам он, помимо раскачки, тоже начал сдвигать небольшие камни, стараясь затолкать их сверху под валун.

— Есть, есть, сдвинулся. Продолжаем! Качаем и сыплем! — прокричал Полуэктин и в тот же момент валун сорвался вниз, по пути цепляя и увлекая вниз камни поменьше и даже большого размера. Склон был крутым, так что камни, бодро покатились, подключая к этому увлекательному процессу всё, что покоилось на склоне.