Чтение онлайн

— Ну, Лиза, так Лиза — огласил вердикт отец, Фриц Хайнц. — На зимних каникулах поедем сговариваться. Весной помолвку проведём, а в конце лета — свадьбу сыграем.

Московская область. Дмитровский район. «Опытный участок №2».

Я возле «ближнего» облака, которое, хотя и меньше размерами, чем «дальнее», но гораздо доступнее — всего в паре километров от будущего приюта и конюшен. Не мудрствуя лукаво, зону назвали «опытным участком», огородили, округу распахали, посадив там разные плодовые деревья и кустарники. Типа, для изучения возможности акклиматизации.

Оглядев территорию энергетическим зрением и убедившись, что никого поблизости нет, выгружаю ящики с шариками и начинаю их заряжать: после успешных испытаний «Сов-М» и «Удодов», их производство нарастили в разы, а руки у меня остались одни, хотя я и смог скорость загрузки увеличить. Но не будь облака под боком, многие бы шарики так и ждали своей очереди, чтобы я впустил внутрь их маленький лоскут магической силы. Последние дни перед учёбой стараюсь как можно чаще бывать у облака — начнётся семестр и себе принадлежать я буду только в выходные.

Одновременно размышляю над тем, как ускорить процесс зарядки — пока счёт шарикам шёл на десятки, не так важно было, сколько времени я с ними вожусь. Теперь же шарики нужны тысячами; а плотная зарядка под «Соловья» требует в разы больше времени. А теперь ещё и «Удоды».

Открываю очередную коробку: шарики лежат в гнёздах ровными рядами. А если попробовать зарядить их все сразу? Там же в каждый нужно небольшой лоскут или пару звёздочек от магического облака. Из дара делаю плотную «подложку», которую размещаю под коробкой. Делаю такой же плотный мешок, которым набираю фрагменты облака, подношу к ящику и опускаю «горловиной» на шарики. Начинаю сдавливать «мешок» и «подложку» и вижу, что лоскутам магии, сгусткам и звёздочкам деться некуда, и они проскакивают в шарики. Повторив процедуру ещё два раза, убеждаюсь, что почти все шарики имеют достаточный начальный заряд. Парочку дозаряжаю руками. Достаю следующую коробку — ещё полсотни шариков заряжаю так же; получается быстрее.

Возвращаясь домой, порадовался — можно считать, что создана первая мире аккумуляторная магическая станция.

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Утром первого сентября, по дороге в Дипакадемию, получаю сообщение: «Сбор первокурсников в большом конференц-зале в 08.45. Не опаздывайте». И картинка со схемой движения от главного входа до зала.

Захожу. Впечатление такое, что попал на похороны: все в чёрном, сосредоточенные и притихшие. В принципе, мы ведь в самом деле навсегда расстались с детством…

— Андрей, давай к нам, — машет мне кто-то в середине аудитории.

Подхожу, это Яков Куракин, с которым нас познакомили на «балу чемпионов». Он поднимается, здоровается за руку; здороваюсь со знакомыми, а незнакомым Яков меня представляет. Сажусь с ними рядом.

Спустя минут пять появился Юрий Васильевич Куракин, ректор Дипакадемии. Студенты дружно встали и лёгким поклоном приветствовали его. С Куракиным вошло с десяток руководителей и преподавателей и после представления он поднялся на широкую деревянную трибуну из красного дерева: — Дорогие друзья! От всей души поздравляю вас! Одна из лучших академий страны, выковавшая сотни выдающихся дипломатов и других высококлассных специалистов, приняла вас в свои ряды. Защищать интересы страны и своей семьи можно разными способами. Крестьянин выращивает зерно, скот и лён; он кормит и одевает страну. Рабочие изготавливают всё, чем мы пользуемся. Фабриканты обеспечивают производство, а финансисты — движение денег. Офицеры и солдаты защищают Отечество. Каждый труд необходим, каждый почётен, и каждый вознаграждается. Но люди, работая, остаются теми же личностями, какими они являются и внерабочее время.

Выдержав небольшую паузу, Юрий Васильевич продолжил: — На дипломатическом фронте не так. Работа дипломата выбивается из общего ряда тем, что на время исполнения своей должности дипломаты расстаются со своей личностью и превращается в инструмент государства. Каждое слово, которое вы будет произносить, надев мундир посла или уполномоченного дипломата — будет не от вашего имени; не своё мнение или оценку вы будете высказывать. Вашими устами будет говорить Россия. То, что вы произнесёте — это мнение и воля Российской Империи. Говорить от имени одного из величайших государств планеты — это великая честь. Но это и очень тяжёлая ноша. Тяжелее нас, наверное, только внедрённым разведчикам: тем приходится отделять свою личность от себя на время работы ещё сильнее, полностью сживаясь с новым образом. Всегда помните об этом — вы носители воли России, её голос, её представители. На работе вы перестаёте быть человеком, превращаясь в орудие российской политики. И мы в академии сделаем всё для того, чтобы вы стали лучшими в мире дипломатическими инструментами и внесли свой вклад в развитие и процветание Отечества. Поэтому силы вам, выносливости и, прежде всего, терпения.

Отаплодировав ректору мы разошлись по аудиториям, где нам представились преподаватели, а затем начались «технические вопросы».

И первый из них — выборы старосты группы. Решился он неожиданно быстро — как оказалось, в первый день учёбы в РИДА смогли прибыть не все студенты, в том числе отсутствовала Марина Ушакова. С задних рядов предложили старостой её, все дружно проголосовали…

Прибежавший ошалелый компьютерщик с горой электронных карточек стал их раздавать нашей группе — девушек, мы, естественно, пропустили вперёд.

На этом вроде бы и всё, но декан объявляет, что девушки свободны, а парням, так как у них есть военная подготовка, нужно ещё выслушать наставление от начальника первого отдела, который вот-вот прибудет. Декан уходит, лучшая половина группы тоже, и едва за девушками захлопывается дверь, баронет Пётр Сажин, облизываясь, как кот на сметану, произносит: — Какой цветник! Надо на берегу договориться, что друг другу дорогу не перебегаем: если у кого-то завязываются отношения, то другие парни встревать не должны.

Никифор Воронихин подаёт голос: — Я, пожалуй, воздержусь. Я простолюдин и какие-то шашни с дворянками, а тем более с баронессами или княжнами для меня исключены. Чисто учебно-деловые. Меня наш юрист даже по комплиментам специально тренировал — чтобы они были красивыми и уточнёнными, но не содержали намёков, которые можно неоднозначно истолковать.

Согласно киваю головой: — Я Никифора Андреевича поддержу. Я тоже простолюдин и проблемы с дворянками мне также не нужны.

— Андрей, договорились же, просто Никифор, — поправляет меня Воронихин.

Согласно киваю, мол, извини.

— Ну и нормально, — расцветает Сажин. — Нам больше достанется. Как бы ещё с другими группами договориться, чтобы парни к нашим девушкам не лезли.

— Фантазёр, — откликается Яков Куракин. — Для любого вуза стандартная ситуация, когда с первокурсницами зажигают второкурсники, третьекурсники или даже выпускники: для только что окончивших школу девушек они кажутся взрослыми, мудрыми и сильными. В бурном океане дипломатической науки этакое надёжное плечо, к которому можно припасть. А нас они психологически воспринимают как бывших одноклассников, которые несколько лет назад их за косички дёргали.

— Да, жаль, если будет такой облом, — тяжело вздыхает Сажин.

— Не переживай, успокаивает его Куракин. — Год пролетит быстро, а через год ты в глазах первокурсниц будешь не просто взрослым, а непоколебимым авторитетом, как Карл Маркс в представлении Клары Цеткин и Розы Люксембург.

Пока томимся ожиданием, проверяем электронные карточки, запуская расставленные на столах ноутбуки. К сети академии подключились быстро; забулькали и начали всплывать графики занятий, электронные курсы лекций и учебники, схема, как дойти до библиотеки и получить книги…