Чтение онлайн

Меня он ведёт дальше и заводит в «чёрный круг». Такое впечатление производят несколько парней, одетых, как и я, в форму дипломатической академии.

— Дорогие друзья, — произносит он, улыбаясь, — разрешите представить вам студента Дипломатической академии Андрея Андреевича Первозванова.

— Граф Яков Борисович Куракин, баронет Сумароков… баронет Сажин… — Илларион представляет ребят, стоящих в кружок, они жмут мне руку; запомнил я только нескольких…

— Княжич Татищев также поступил в РИДА, он здесь, но сейчас ооооочень занят… — добавляет Илларион.

Все смеются. Я пока не понимаю, над чем… наверное, между собой общаются плотно и все в курсе дел у приятеля.

Россия. Юго-западная зона локального пограничного конфликта.

Этого дня весь взвод ждал с нетерпением; ещё за ужином накануне главной темой разговора за столом было «а вот завтра утром»… Ранним утром, проскочив по темноте наиболее опасные участки, на замену к ним прибыл взвод из их же батальона. А вечером, предварительно передав боевые позиции и собрав пожитки, взвод, в который входило и отделение Эдуарда Полуэктина, после месяца нахождения на линии соприкосновения, отправилось в тыл, на отдых.

Уезжая «за ленточку», он наговаривал для матери с десяток звуковых файлов, и ребята пару раз в неделю сбрасывали их по порядку на нужный номер. Чтобы ей казалось, что у сына всё в порядке, просто связь односторонняя. В своих «видосиках» он рассказывал маме, что проходит обучение в полевом лагере и устал ползать с автоматом и каждый день тренироваться в рытье окопов — о том, что он уже давно «за ленточкой», Полуэктин решил матери пока не сообщать: чем меньше она знает — тем крепче спит. И тем реже плачет.

Реально поговорить с родственниками с линии соприкосновения возможности не было — любые гаджеты там были запрещены. Так что первое, что Эдуард сделал, получив контейнер с личными вещами — позвонил домой, сообщив о завершении «полевого выхода», где он «кормил комаров». После нескольких минут разговора мать передала трубку малышам, и Виталька с Викой стали ему рассказывать, как ездили за покупками «к школе». И эти обычные детские нехитрые рассказы с перечислением картинок на купленных ранцах и коробках карандашей, едва не выбили слезу из Полуэктина — настолько резким был переход от военной жизни к школьным проблемам.

А вечером командир роты вывел его из строя и вручил ему и шильдик с цифрой «пять», отметив таким образом, рост числа боевых выходов.

— И ещё, — продолжил командир роты. — До сегодняшнего дня к гвардии младшему сержанту Полуэктину мы обращались «Эд», что является сокращением его имени. В крайнем боевом выходе он проявил свои командные и магические навыки, в сложной ситуации найдя правильную тактику ведения боя. Это позволило нанести урон противнику, ни один солдат из его отделения не был ранен, несколько врагов уничтожено, отделение организованно отступило; в связи с этим есть предложение присвоить боевой позывной гвардии младшему сержанту Полуэктину — «Лавина».

Рота ответила аплодисментами…

Распустив подчинённых, командир роты завёл его в канцелярию: — Эдуард Валентинович, я направил командиру полка представление о присвоении тебе звания «гвардии сержант», командир сообщил, что он не возражает. Так что осенью, после увольнения сержантов, станете заместителем командира взвода, параллельно командуя отделением. С завтрашнего дня будете посещать занятия в полковой школе сержантов. Помимо этого, приступайте к проведению занятий с личным составом роты по магической подготовке — этим у нас занимается мой заместитель, немного разгрузите его; ну, и, может быть, внесёшь какую-то свежую струю.

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а). Дом Раушенбахов.

Встретив на пороге сына Клауса и получив от него ответ «Нет» на вопрос: не голоден ли он, мама, Марта Стефановна, удовлетворённо кивнула и решила, что раз сыт — то можно ограничиться салатиками. Пока семейство рассаживалось в столовой, она вместе с постоянно пытавшейся «помогать» Лаурой, быстро накрыла на стол, и как только все уселись, задала самый первый и самый важный, на её взгляд, вопрос: — О чём ты разговаривал с их высочествами?

— Разговора, как такового, не было, — пожав плечами, ответил Клаус. — Меня им представили. Они поинтересовались, где я учусь. Я ответил, что в той же академии, что и Артур Гефт. Они улыбнулись… не сказал бы что загадочно. Я вообще не знаю, как девушки улыбаются загадочно, но они тему сменили, спросили — каковы мои планы на будущее? Я ответил, что надеюсь стать офицером и служить в армии. Они ответили, что это достойная и благородная цель. Вот и весь разговор.

— Это немало, — присоединился к разговору отец Фриц Хайнц. — Это, всё-таки, было представление гостей перед балом, а не светский приём или какое-то мероприятие, предполагавшее беседы. Как я понял, там многие князья и графы тоже впервые общались с принцессами Романовыми?

Клаус согласно кивнул.

Отец продолжил: — Главное было не допустить даже мелкую оплошность, которая выставит тебя в негативном свете перед высшим обществом. С этим ты справился. А приёмы и беседы с представителями высшей аристократией, в том числе и Романовыми, я надеюсь, у тебя в будущем состоятся. Ты очень хорошо учишься, и по выпуску вполне можешь рассчитывать попасть на приём в Кремль как молодой офицер, только что получивший звание.

— Я постараюсь, — улыбнулся Клаус. — Перед окончанием учёбы мы начали проходить «пилу», и я почти каждый день на каникулах понемногу тренировался.

— Что за «пила»? — заинтересовался отец.

— Ну, ты мне в детстве показывал: как травинки можно воздухом срезать. Вот тоже самое, но только в виде боевого применения — воздух сжимается до тонкой круглой линзы, раскручивается до максимальной скорости и тогда он начинает срезать траву, ветки, деревья. Ну и урон живой силе противника возможен. Только нужно уровень иметь соответствующий и навык — линзу нужно всё время сжимать, крутить и следить, что она режет…

— Хорошо, с этим понятно, — согласился отец и переглянувшись с Мартой, спросил: — Над будущим браком ты размышлял?

— А что над ним размышлять? — повёл плечами Клаус. — От размышлений дети не появятся. Я бы предпочёл жениться на Лизе Зиберт, ну, что на Волге живёт.

— А она не слишком простовата для тебя? И приданое за ней дадут небольшое, — задумалась мать.

Взглянув на мать и немного покраснев, Клаус ответил: — Мне, как минимум, первые годы где-то в гарнизонах служить будет нужно. А там не до утончённых материй. И Лиза для жизни в небольшом городке и замкнутом коллективе подходит идеально. Она производит впечатление хозяйственной девушки, и не пустит по ветру моё денежное довольствие за службу: даже самое большое приданое легко спустить на капризы и прихоти. У Лизы есть и ещё одно хорошее качество — она понимает, что ей придётся много работать, чтобы добиться хорошего положения в обществе и она не будет стенать по далёкой цивилизации, из которой я её увёз, а сосредоточится на трёх «К»: киндер, кюхен, кирхен [5] .