Чтение онлайн

Под знаком спесивой самоуверенности происходила встреча Гитлера с Антонеску в ставке главного командования группы армий «Юг» в Бердичеве 7 августа 1941 г. Здесь Гитлер вручил румынскому диктатору высшую германскую военную награду – «Рыцарский крест» и обсудил с ним перспективы военных действий на советско-германском фронте. Фюрер высказал уверенность в том, что до наступления плохой погоды гитлеровцам удастся захватить важнейшие центры СССР, в том числе Москву и Ленинград, и тем самым выиграть войну. Антонеску разделял эти иллюзии фюрера и, в свою очередь, выразил желание осуществить захват Одессы, Севастополя и всей территории Крыма. В последовавшей за встречей переписке Гитлера и Антонеску неоднократно поднимались вопросы взаимодействия германских и румынских войск и распределения административных функций на различных оккупированных советских территориях.

Первые нотки пессимизма в оценке операций на восточном фронте появились в суждениях румынских правителей осенью 1941 года. Героическое сопротивление защитников Одессы заставило Антонеску отказаться от первоначальной мысли захвата Одессы исключительно румынскими войсками. Однако, несмотря на тяжелые поражения осенью 1941 года и полный провал планов молниеносной войны, румынские правители продолжали самое широкое и активное участие в агрессии против Советского Союза.

Венгерские фашисты преследовали в войне против Советского Союза такие же агрессивные цели, как и другие участники гитлеровского блока, хотя не имели никаких территориальных споров с СССР. Своим участием в «крестовом походе против большевизма» клика Хорти стремилась не только закрепить за собой полученные в 1938-1941 годах с помощью держав оси земли соседних стран, но и добиться новых территориальных захватов. Для осуществления этих целей правители Венгрии были готовы предоставить в распоряжение гитлеровской Германии венгерские вооруженные силы и экономические ресурсы страны. При этом они стремились выторговать у гитлеровцев как можно более высокую плату за свое участие в агрессии против Советского Союза. В первые дни нападения гитлеровской Германии на СССР клика Хорти с нетерпением выжидала выгодного предложения из Берлина. Однако гитлеровцы, уверенные в своей «молниеносной победе» на восточном фронте, не спешили с запросами в Будапешт. В этих условиях венгерское правительство, возглавляемое Бардоши, опасаясь опоздать к разделу пирога, решило вступить в войну против Советского Союза и без соответствующего официального обращения со стороны гитлеровской Германии.

Мотивы этого решения можно найти во многих дипломатических документах венгерского правительства. «Румыния и Словакия, – писал, например, венгерский посланник в Берлине Стояи, – могут настолько оказаться объектом интереса и симпатии с германской стороны, что мы потеряем преимущество, которым до сих пор располагали по сравнению с ними в Центральной Европе как первый друг Германии, или по крайней мере частично лишимся этого преимущества» [97] .

27 июня венгерские войска перешли советскую границу и в составе гитлеровской группы войск «Юг» под командованием Рундштедта приняли участие в агрессии против Советского Союза. Вскоре число венгерских войск, участвовавших в антисоветской войне, было доведено до 84 тыс. [98]

Вступив в войну против Советского Союза, правители хортистской Венгрии подчеркивали свою верность «братству по оружию и духу» с державами оси, в первую очередь с Германией. Они добивались того, чтобы гитлеровцы рассматривали Венгрию как наиболее надежного и традиционного союзника, прошедшего испытания многих предвоенных лет. Эти идеи повторились во многих посланиях Хорти, Бардоши и других венгерских деятелей, адресованных в Берлин. Это же положение подчеркивал Хорти во время встречи с Гитлером в ставке последнего, состоявшейся 8-9 сентября 1941 г.

С вступлением Венгрии во вторую мировую войну увеличилась ее экономическая зависимость от Германии. С одной стороны, Германия превращалась в единственный рынок сбыта венгерской промышленности, а с другой – венгерская промышленность все больше зависела от немецких поставок топлива и сырья.

В августе 1941 года завершились очередные венгерско-германские экономические переговоры. «Венгерское правительство сделало все возможное, – писал об этих переговорах в Берлин глава германской делегации Клодиус, – чтобы учесть германские пожелания в экономической области» [99] .

Одной из важнейших тем всех венгерско-германских переговоров в период войны являлось дальнейшее расширение венгерских экономических обязательств. Так, во время встречи Риббентропа с Бардоши в конце ноября 1941 года гитлеровский министр потребовал нового увеличения поставок нефти и зерна. Он сказал: «Положение сейчас таково, что даже сравнительно малые количества, такие как, например, дополнительные поставки 40 тыс. т нефти, имеют особое значение». Бардоши заверил Риббентропа, что будут использованы все возможности для удовлетворения запросов Германии [100] . Аналогичные требования гитлеровцы выдвигали и в ходе других венгерско-германских переговоров.

Финляндское правительство объявило войну Советскому Союзу 25 июня 1941 г. Некоторая оттяжка во вступлении в войну потребовалась финским правителям для того, чтобы придать этому акту «вынужденный», «оборонительный» характер, хотя еще задолго до нападения Германии на Советский Союз между германскими и финскими политическими и военными деятелями была достигнута полная договоренность о германо-финском сотрудничестве в случае войны с СССР. В соответствии с этой договоренностью в мае – июне 1941 года в Финляндии был проведен ряд важнейших мобилизационных мероприятий, которые не оставляли сомнения относительно намерений финских правителей принять активное участие в нападении на Советский Союз.

Версию о «вынужденном» характере вступления Финляндии в войну, которую широко распространяли в Хельсинки, опровергает и тот факт, что финское правительство отклонило предложение Советского правительства 0 сохранении мира в советско-финских отношениях. В беседе с финским посланником в Москве Хюнниненом В.М. Молотов 23 июня заверил, что Советский Союз не стремится нарушать самостоятельность и территориальную неприкосновенность Финляндии и не имеет к ней никаких претензий. На запрос Советского правительства относительно позиции Финляндии в начавшейся советско-германской войне в Хельсинки предпочли отмолчаться. Министр иностранных дел Виттинг, уклонившись от ответа, заявил советскому посланнику в Хельсинки Орлову, что вопрос о позиции Финляндии в конфликте будет обсуждаться на заседании финского парламента 25 июня [101] . В этот день финский премьер-министр объявил о состоянии войны между Советским Союзом и Финляндией. Таким образом, ответом на советское мирное предложение было объявление войны со стороны финского правительства.

Позиция финских правящих кругов по вопросу об активном участии Финляндии в нападении на Советский Союз была настолько очевидной, что Гитлер в своем обращении к войскам 22 июня 1941 г. прямо заявил о союзе между германскими и финскими вооруженными силами в совместной войне против СССР [102] . А финский президент Рюти в своем послании Гитлеру, врученном адресату 1 июля, с удовлетворением отмечал, что никогда ранее не чувствовалась так отчетливо общность судеб Германии и Финляндии. «…Я выражаю твердую надежду, – писал он, – что эта последняя битва против большевизма гарантирует процветание и мир в новой Европе» [103] . Мысль об общности судеб развивал в своем длинном монологе и Гитлер во время переговоров Виттинга с руководителями Германии в ноябре 1941 г. Выражением особой благосклонности Гитлера к своему финскому союзнику являлось награждение главнокомандующего финскими – войсками Маннергейма «Рыцарским крестом» в сентябре 1941 года и особенно посещение Гитлером ставки Маннергейма в день 75-летия последнего – 4 июня 1942 г. Этому визиту Гитлера придавалось особое значение, учитывая, что фюрер никого из своих союзников, кроме Муссолини, не удостаивал такой чести.

Война Финляндии против Советского Союза носила с самого начала агрессивный, захватнический характер. Маннергейм в своем приказе от 7 июля 1941 г. прямо заявлял, что задачей войны является отторжение от Советского Союза Восточной Карелии и создание «Великой Финляндии» [104] . Более детально излагал захватнические планы финской верхушки Рюти в различных доверительных беседах с германским посланником Блюхером и специальным уполномоченным германского правительства Шнурре. Так, в беседе с Шнурре в октябре 1941 г. Рюти следующим образом определил территориальные претензии Финляндии: весь Кольский полуостров с городом Мурманск должен войти в состав финского государства, далее граница должна будет проходить по берегу Белого моря до города Онеги, отсюда, включая всю Карелию и часть Архангельской области, до южного побережья Онежского озера, далее по р. Свирь, южному побережью Ладожского озера и р. Неве до ее впадения в Финский залив. Рюти «великодушно» не претендовал на Ленинград, советуя немцам ликвидировать его как промышленный и политический центр, превратив в германский торговый и транзитный порт. Территорию восточнее предполагавшейся финской границы («Архангельское губернаторство») Рюти рекомендовал гитлеровцам превратить в «лесную колонию», а население – ненцев и других, которых он характеризовал как примитивные народности, – использовать для «колониального труда» [105] .

Гитлеровцы в целом одобряли захватнические планы финской верхушки. Гитлер в упомянутой беседе с Виттингом считал, что Финляндия должна закрепиться на Кольском полуострове и в Восточной Карелии. Территориальными посулами гитлеровцы стремились покрепче связать Финляндию с фашистским блоком. «Для нас может быть только желательным, – писал Риббентроп Блюхеру в письме от 17 сентября, – чтобы финны теперь хотели бы также расшириться за счет бывшей русской территории» [106] .