Чтение онлайн

Лживость утверждения о том, что Финляндия была якобы заинтересована лишь в восстановлении линии границы 1939 года, которым широко спекулировали финские правители, стала особенно очевидной осенью 1941 года, когда финские и германские войска достигли этой линии. Финское правительство, вопреки своим заявлениям об «оборонительном» характере войны, решило продолжать войну против СССР В приказе Маннергейма в начале сентября отмечалось: «Граница достигнута, война продолжается» [107] . Во многих беседах с германскими военными и политическими руководителями Рюти, Маннергейм, Виттинг подчеркивали, что будут продолжать войну на стороне Германии до тех пор, пока не будет одержана победа.

Финские правители не пожелали прекратить участие в агрессии против Советского Союза и после того, как Советское правительство выразило готовность заключить новый мирный договор с Финляндией и пойти на некоторые территориальные уступки Финляндии, о чем И.В. Сталин сообщил в своем послании президенту Рузвельту 4 августа 1941 г. [108] Не возымели действия на финское правительство и отдельные дипломатические демарши Англии и США.

Болгарское правительство Б. Филова не объявило войны Советскому Союзу и не присоединилось к Германии в момент ее нападения на СССР. Однако оно открыто поддерживало антисоветскую агрессию фашистского блока.

Несмотря на сохранение дипломатических отношений между Советским Союзом и Болгарией, члены правительства Филова и другие официальные лица выступали с публичными антисоветскими речами и поздравляли гитлеровцев с победами на восточном фронте.

Прикрываясь флагом нейтралитета в советско-германской войне, правительство Филова на самом деле превращало Болгарию в плацдарм для развертывания военных действий против Советского Союза со стороны Германии и других напавших на СССР государств. Уже 10 сентября 1941 г. Советское правительство в своей ноте указывало, что на территории Болгарии сосредоточены немецкие и итальянские дивизии, накопляемые для десантных операций против Одессы и Крыма; черноморские порты Бургас, Варна и ряд других пунктов побережья, а также порт Рущук на Дунае были переданы немцам и приспособлены для базирования немецких подводных лодок и военных судов. Болгарский флот был использован немцами для переброски войск и боеприпасов, предназначенных против Советского Союза [109] .

В рассматриваемый период состоялся ряд важных германо-болгарских переговоров на высшем уровне. В ноябре 1941 года в Берлин для присоединения к «антикоминтерновскому пакту» выезжала болгарская правительственная делегация во главе с Б. Филовым. В ходе состоявшихся в Берлине бесед нацистские главари подчеркивали важность скорейшего завершения войны против СССР, с тем чтобы окончательно закрепить «новый порядок» в Европе.

Таким образом, с момента нападения Германии на Советский Союз, когда судьба войны и участь фашистского блока в целом решались на советско-германском фронте, все усилия держав оси и союзников были подчинены задачам войны против Советского Союза. Роль и авторитет каждого члена фашистского блока находились в прямой зависимости от доли и активности его участия в антисоветской войне.

Нападение гитлеровской Германии на СССР вызвало острую дискуссию в Токио относительно дальнейшего курса внешней политики Японии. Среди японских правящих кругов было немало сторонников немедленного нападения на Советский Союз. Были, однако, и такие, которые считали необходимым использовать сложившуюся обстановку для продолжения агрессии на южном направлении, отложив на время войну против СССР.

В начале июля 1941 года после многочисленных совещаний ведущих политических и военных деятелей в Токио был принят документ, определявший военно-стратегическую концепцию правителей Японии в связи с началом советско-германской войны. В этом документе говорилось: «Хотя наше отношение к советско-германской войне основывается на духе «оси» трех держав, мы в настоящее время не будем вмешиваться в нее и сохраним независимую позицию, секретно завершая в то же время военную подготовку против Советского Союза… Если германо-советская война будет развиваться в направлении, благоприятном для империи, она, прибегнув к вооруженной силе, разрешит северную проблему и обеспечит стабильность положения на Севере» [110] .

Гитлеровцы со своей стороны, несмотря на уверенность в своей «молниеносной победе» над советскими вооруженными силами, проявляли большую заинтересованность в быстрейшем втягивании Японии в войну против Советского Союза. С этой целью они стали предпринимать различные шаги: в Токио широко распространялась информация об «огромных успехах» германских войск, внушалась мысль о «близком крахе» Советского государства, публиковались всякого рода фальшивки о «массовой» переброске советских войск из Сибири на советско-германский фронт и т. д. Риббентроп дал 10 июля 1941 г. указание германскому послу в Токио Отту: «Я прошу Вас продолжать прилагать усилия к тому, чтобы добиться скорейшего участия Японии в войне против России… Используйте все имеющиеся в Вашем распоряжении средства, потому что, чем раньше осуществится это участие в войне, тем лучше. Как и прежде, цель, естественно, должна заключаться в том, чтобы Германия и Япония встретились на транссибирской железной дороге до наступления зимы» [111] .

Под влиянием нажима гитлеровцев в Токио активизировалась разработка различных вариантов нападения на СССР. Однако мужественное сопротивление, которое оказывали гитлеровским армиям советские вооруженные силы, срывало расчеты японских милитаристов. Заверения гитлеровцев о том, что к осени 1941 года «русская кампания», по существу, закончится, не сбывались. Время шло, а коренное изменение на советско-германском фронте в пользу вермахта не наступало. В этих условиях в Токио было решено отложить нападение на СССР до более благоприятного времени.

Приняв это решение, японские правители форсированно добивались осуществления своих планов на южном направлении: захвата новых территорий в районе Южной Азии и Тихого океана. С этой целью японское правительство вело активные переговоры с Вашингтоном, пытаясь дипломатическими средствами добиться уступок со стороны западных держав – США и Англии. Требования, принятия которых японские представители должны были добиться на этих переговорах, были сформулированы в сентябре 1941 года следующим образом: «США и Англия не должны вмешиваться в мероприятия империи по урегулированию китайского инцидента или мешать этим мероприятиям»;

«Америка и Англия не должны предпринимать действий, могущих создавать угрозу обороне империи»; «Америка и Англия должны сотрудничать с Японией в обеспечении ее необходимыми ресурсами» [112] .

США, однако, не собирались отказываться от своих позиций в Китае и районе Тихого океана и уступать без борьбы дешевые источники сырья и обширные рынки сбыта своему японскому империалистическому конкуренту. И хотя по вопросу о совместной «обороне против коммунизма» позиции участников переговоров были довольно близки, примирить разногласия по коренным проблемам было невозможно. Переговоры между Японией и С!ША становились бесперспективными, а война все более неизбежной.

К такому выводу пришли осенью 1941 года в Токио:

5 ноября было принято решение открыть военные действия против США в начале декабря. Военные приготовления к нападению на США лихорадочно завершались, а 26 ноября в 6 часов утра японский флот в боевом порядке вышел с базы на Курильских островах и взял курс на Гаваи, несмотря на то, что формально японо-американские переговоры в Вашингтоне все еще продолжались. Теоретически японскую эскадру можно было бы в любой момент отозвать обратно, но практически войну отвратить было уже нельзя.

Потеряв всякие надежды на возможность осуществления своих агрессивных целей на юге путем дипломатических переговоров и взяв курс на войну с США, японская дипломатия решила закрепить военно-политический союз с другими участниками фашистского блока. Со своей стороны гитлеровская Германия, ревностно следившая за японо-американскими переговорами, опасаясь, что они могут привести к нежелательному для нее сговору между Японией и США, сама была заинтересована в том, чтобы покрепче привязать Японию к фашистской колеснице. Вот почему согласие Японии на возобновление на следующие пять лет «антикоминтерновского пакта», с помощью которого в Токио надеялись привлечь Германию к войне против США, было с удовлетворением встречено в Берлине. В ответ на это решение японского правительства германский посол в Токио заявил в министерстве иностранных дел Японии, что Германия «не оставит Японию в случае ее конфликта с США» [113] .