Чтение онлайн

Пузатый задумчиво скользит взглядом по мне, по кабинету, задерживается на мгновение на окне, за которым виднеется обшарпанный фасад академии. А потом будто с неохотой говорит:

— Что ж, — он тяжело вздыхает, проводя рукой по жилету. — Не самый приятный сюрприз, должен признать. В таком случае, действительно будет нелишним для начала представиться. Мы уполномоченные представители Выездной Инспекции Магического Совета. Также называемые Оком, цель которого — выборочно из общего списка учебных заведенний осуществлять полную проверка каждого учебного заведения, имеющего лицензию на осуществление образовательной деятельности, на соответствие установленным нормам и стандартам.

От его ответа веет таким канцеляризмом, что у меня невольно сводит скулы, а к концу фразы я успеваю забыть её начало.

С другой стороны, пока ничего нового я для себя не услышала — точно такие же инспекции, с той же самой манерой изъясняться, периодически наведывались и в нашу школу.

— Я главный инспектор Грубер, — как ни в чем не бывало продолжает представляться пузатый, — Со мной сегодня мои помощники. Господин Шлихт… — он показывает на скользкого типа, который кивает мне, не прерывая со мной зрительного контакта, — …и господин Кнотт. — жест в сторону последнего инспектора, который замер у стены. И, теперь, раз уж соблюдены все формальности, давайте перейдем к делу, госпожа… э-э… Тьери?

— Я вас внимательно слушаю, — киваю я, а по спине вновь бежит холодок. .Усилием воли я беру себя в руки, хоть внутри все сжимается от осознания того, что сейчас начнется самая сложная часть нашего разговора.

— Прежде всего, — Грубер тяжело вздыхает, проводя рукой по мундиру. — Нам нужно для себя решить что делать дальше. Начинать нашу инспекцию с чистого листа? Или вы предпочтете продолжить с того места, где мы остановились с вашей предшественницей? Возможно, вы уже в курсе деталей нашего предыдущего визита?

— Будьте добры, введите меня в курс дела, — прошу я, изо всех сил поддерживая деловой тон. — О чем именно вы договаривались с госпожой Диареллой?

Грубер кивает Шлихту. Тот делает шаг вперед, и на его лице вновь появляется маслянистая улыбка. Он слегка наклоняется ко мне, понижая голос до доверительного шепота, от которого по моей спине бегут мурашки.

— Видите ли, госпожа ректор… Анна… Могу я вас так называть? — впрочем, даже не дождавшись моего ответа, он сразу продолжает, — Мы, инспекторы, люди занятые. Время — наш самый ценный ресурс. Госпожа Диарелла… она это прекрасно понимала. Мы с ней всегда находили общий язык в этом вопросе. А время, как известно, — деньги. — Он делает паузу, его глазки буравят меня. — И чтобы сэкономить наше драгоценное время… и, скажем так, не утруждать Совет излишними подробностями о некоторых… шероховатостях… в работе академии, госпожа Диарелла всегда находила способ компенсировать нам наши временные затраты.

Он снова улыбается, проводя ладонью по лацкану своего мешковатого пиджака. Запах от него исходит слабый, пыльный, смешанный с чем-то приторно-сладким, как дешевые духи.

— В прошлый наш визит, — продолжает Шлихт вкрадчиво, — мы обнаружили… ну, скажем так, целый букет несоответствий. Госпожа Диарелла была очень расстроена и попросила нас… э-э… повременить с отчетом. Дать ей немного времени, чтобы… мобилизовать необходимые ресурсы для урегулирования ситуации. Мы пошли ей навстречу. Вошли в положение, так сказать. Ждали целый месяц.

«Взятка! Они вымогают взятку! Так нагло, так неприкрыто!» — кричит все внутри меня. — «Сначала нашли нарушения, потом дали время собрать денег, чтобы закрыть на них глаза! Господи, неужели коррупция — это универсальное зло во всех мирах?!»

Возмущение обжигает горло. Даже не смотря на то, что я была готова к чему-то подобному (особенно после того, что услышала из-за двери), все равно это слишком… отвратительно.

Я сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони. Делаю глубокий вдох, выравнивая дыхание.

— Господин Шлихт, — мой голос звучит холодно и твердо, как сталь. — Я ценю вашу откровенность. Однако должна вас разочаровать. Стратегия, избранная госпожой Диареллой, была в корне ошибочной. Я не намерена ей следовать. Никаких "компенсаций" не будет. Академия будет работать по правилам. А все нарушения, если они есть, будут устранены.

Говорю и сама удивляюсь своей смелости. Но отступать нельзя. Поддамся им один раз и буду висеть у них на крючке вечно.

Улыбка сползает с лица Шлихта, как будто ее стерли ластиком. Он отшатывается назад, его глаза округляются от удивления и гнева. Грубер мрачнеет еще больше, его щеки наливаются нездоровым румянцем. Он сжимает кулаки, лежащие на его животе.

— Что вы себе позволяете?! — рявкает Грубер, теряя терпение, — Вы хоть понимаете, с кем разговариваете?

В этот момент подает голос третий, Господин Кнотт. Он отлепляется от стены и делает шаг вперед, резким жестом заставляя Грубера заткнуться. Это кто из них тут еще главный после этого?

Хотя, не могу не согласиться — Кнотт производит неприятное впечатление. Как и его голос: низкий, рокочущий, без малейших эмоций, что только добавляет ему зловещести.

— Послушайте сюда, госпожа "ректор", — медленно произносит он, делая ударение на последнем слове. — Не надо строить из себя святую. Мы видели эту вашу… богадельню. Стены рушатся, студенты болтаются без дела, про учебные программы я вообще молчу. Если мы расскажем Совету хотя бы половину правды — вас закроют уже завтра.

Он делает паузу, его тяжелый взгляд впивается в меня. Угроза повисает в воздухе, густая и липкая, как паутина.

— Поэтому, кончайте ломать комедию и решайте, либо вы с нами, либо… против нас. Но, позвольте предупредить, что второй вариант вам дорого обойдется. В несколько раз дороже, чем просто дать нам то, что мы просим. Так что, или выворачивайте карманы, или станете ректором с самым коротким сроком в истории. Решайте прямо сейчас!

Сердце ухает куда-то вниз, к самым пяткам, а потом взлетает обратно, бешено колотясь о ребра.

Возмущение захлестывает меня горячей волной. Да как они смеют?! Шантажировать, угрожать, вымогать… и все это с таким видом, будто делают мне одолжение!

Во мне все кипит от несогласия – не только потому, что меня принуждают к взятке, но и потому, что я нутром чую: такие методы ведут только в пропасть. Эта академия и так дышит на ладан, а с такими "помощниками" она окончательно развалится.

— Мой ответ не изменится, господа, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал от переполняющих меня эмоций. — Никаких взяток.

Кнотт хмыкает, его губы кривятся в подобии усмешки, но глаза остаются холодными, как лед.

— Вы, видимо, сами не понимаете, что творите, дорогуша, — цедит он сквозь зубы. — Думаете, дело только в вас? Мы можем не просто прикрыть эту вашу… дыру, — он обводит кабинет презрительным взглядом, — но и позаботиться о том, чтобы каждый преподаватель, который здесь числится, больше никогда не нашел работы. Представьте, какой отчетик мы можем состряпать? После такого их ни в одну приличную академию, да что там, в деревенскую школу не возьмут! Они станут изгоями. И все из-за вашего упрямства. Вы готовы взять на себя такую ответственность?