Чтение онлайн

И только одно лицо в этой пещере не выражает радости. Лицо Гилберта.

На нем – маска злого, бессильного презрения. Но как только он замечает мой взгляд, выражение мгновенно меняется. Он напяливает на себя свою фирменную подобострастную улыбочку.

— Госпожа ректор, мои поздравления! — его голос сочится медом. — Блестящий результат! Гений господина Валериана не знает границ! Правда, я не совсем понимаю, к чему был весь этот шум с заменой. Мы ведь ничего не изменили в самом заклинании. Уверен, и с прошлым буром все прошло бы так же замечательно.

Я смотрю на него, и меня снова начинает трясти.

Но на этот раз – от ярости. Он пытается украсть нашу победу! Выставить меня сумасшедшей истеричкой, которая устроила цирк на ровном месте!

— Не согласна, — говорю я холодно. Я поворачиваюсь к Эдгару, который все еще с изумлением смотрит на работающий бур. — Господин Рокхарт. Раз уж эксперимент оказался успешным, я прошу вас провести еще одну, последнюю проверку. Чтобы закрыть все вопросы. Окончательно.

Эдгар смотрит на меня, затем на побагровевшего Гилберта.

— Какую еще проверку? — Эдгар отрывает взгляд от стены и смотрит на меня. В его глазах – усталость. Кажется, он сыт по горло всем этим представлением.

— Я хочу, чтобы мы запустили *старый* бур, — говорю я, глядя прямо на Гилберта и наслаждаясь тем, как в его глазах мелькает паника. — Просто включим его и посмотрим, что будет.

Эдгар некоторое время смотрит на мое решительное лицо, перевдит взгляд на внезапно побледневшего Гилберта, и тяжело кивает.

— Хорошо, — наконец, говорит он. — Тащите сюда старый бур. Посмотрим, что с ним «не так».

Рабочие с нескрываемым раздражением снова меняют буры. Старый, который я забраковала, возвращается на свое место.

Атмосфера в шахте становится еще более гнетущей. Гилберт стоит с видом оскорбленной невинности, Райнер – бледный, как полотно, а я – напряженная, как натянутая струна.

— Начинайте, — командует Эдгар, и в его голосе – ни капли энтузиазма.

Бур с натужным, надрывным гулом оживает. Он медленно ползет к стене, и я вижу, как руны на его поверхности мерцают, то вспыхивая, то почти затухая.

— Подходим к пустышке! — снова кричит рабочий.

И тут начинается то, чего я так боялась.

Кристалл-пустышка в стене… он словно оживает. Он жадно, как вампир, начинает всасывать в себя магию из рун на буре.

Тусклое серое свечение внутри него становится все ярче, превращаясь в ослепительно-белое, пульсирующее. Руны на буре, наоборот, гаснут одна за другой.

— СТОП! ГЛУШИ! — ревет Эдгар, но уже слишком поздно.

Раздается глухой, утробный хлопок. Нас накрывает волна горячего воздуха, в глаза летит пыль и мелкая каменная крошка.

Я инстинктивно опускаюсь на корточки, закрывая голову руками. На несколько секунд мир превращается в хаос из грохота, криков и летящих камней.

Потом все стихает. Я медленно поднимаю голову.

В воздухе висит густая пыль, дышать трудно. Вокруг стонут рабочие.

— Все целы?! — голос Эдгара, резкий и властный, разрезает тишину.

Он уже на ногах, помогает подняться одному из рабочих, отряхивает другого. Слава богу, кажется, никто серьезно не пострадал. Отделались ушибами и испугом.

Когда пыль немного оседает, мы все, как по команде, поворачиваемся к буру. Он замер, его головка дымится. В стене, на месте пустышки – черная, оплавленная дыра.

Эдгар подходит к буру и проводит по нему рукой в перчатке. Взрыв содрал с головки слой краски и металла, оставив глубокую царапину. И в этой царапине… что-то есть.

— Что это? — бормочет он, наклоняясь ниже.

Я подхожу и тоже смотрю. Царапина неровная. И она вскрыла то, чего не должно быть.

Тонкий, почти невидимый сварной шов. И из этого шва тонкой струйкой сыплется мелкий, серый порошок.

Такой же, как тот, в который превратились пустышки под ударами первого бура.

— Он не цельнолитой, — тихо, почти шепотом, говорит Райнер. — И он наполнен… порошком из кристаллов-глушителей.

В этот момент я, наконец, понимаю.

Они подсунули нам не просто плохой бур. Они подсунули нам бомбу.

Стабилизирующее заклинание Райнера, вместо того чтобы гасить магию в стене, всасывалось в сам бур, вызывая перегрузку и усиливая взрыв.

— Не может быть! — ахает Гилберт, и в его голосе столько нарочитого, театрального ужаса, что мне становится противно. — Это… это диверсия!

Эдгар медленно, очень медленно, поворачивается к нему.

Его лицо – маска из застывшего, холодного гнева. Он игнорирует спектакль Гилберта.

— Гилберт, — его голос тихий, спокойный, и от этого спокойствия по спине бегут мурашки. — В эту шахту по уставу положено брать только цельнолитые буры из закаленной стали. Этот – составной. Экспериментальная модель, которую списали пять лет назад из-за нестабильности. Он хранился на дальнем складе. Ответь мне только на один вопрос, Гилберт…

Он делает шаг к своему помощнику, и тот инстинктивно отшатывается.

— …какого демона он делает здесь?

Вопрос Эдгара повисает в густом, пыльном воздухе, острый и смертоносный, как занесенный для удара клинок.

Я вижу, как Гилберт бледнеет, как на его лбу выступает испарина. На мгновение мне кажется, что он сломается, сознается, упадет на колени…

Но он лишь на секунду теряет самообладание. Уже в следующее мгновение он берет себя в руки, и на его лице снова появляется выражение оскорбленной добродетели.

— Господин Рокхарт, я… я в шоке не меньше вашего! — его голос дрожит, но на этот раз, я уверена, это – чистый театр. — Это чудовищная ошибка! Должно быть, кто-то из кладовщиков перепутал маркировку. Я лично отдавал приказ привезти сюда стандартный цельнолитой бур! Но вы же знаете, какой у нас сейчас аврал, последняя проверка выявила микротрещины в нескольких основных бурах, их срочно отправили на переплавку. Этот, видимо, был единственным доступным на ближнем складе! Я должен был лично проконтролировать, моя вина! Но я был так занят открытием наших новых шахт…