Чтение онлайн

– Всё равно там какой-то подвох есть, – упрямо покачал головой Лёха. – Не верю я, что всё так легко и просто.

– Жизнь покажет, – философски проворчал Кержак. – Сходим на приём, а дальше видно будет.

– Ну тогда озадачивай женщин. Пусть обновки шить садятся, – вздохнув, сдался Лёха.

Все его потуги остаться в тени и прожить незаметно для сильных мира сего оказались напрасной тратой времени. Первородные с упрямством бульдозера выталкивали его в императорское окружение, чтобы изменить отношение людей к ним. Но сам Лёха считал, что начинать надо с другого конца. Прежде всего, нужно изменить отношение к первородным низшего сословия – крестьян, ремесленников и мелких торговцев. Потом можно заняться и благородными, а параллельно привлечь на свою сторону духовенство.

Обсуждая с Кержаком вопрос строительства каменных храмов, Лёха даже предложил строить эти здания с секретом. По его замыслу, в углах каждого нового храма нужно было заложить солидный заряд пороха и вывести в определённые места запальные шнуры. Когда орк с ужасом поинтересовался, зачем парню смерть стольких людей сразу, тот рассмеялся и, тыча пальцем в чертежи, принялся пояснять свою задумку. Всё оказалось не так кровожадно.

Эти заряды нужны были Лёхе для того, чтобы, в случае агрессии со стороны властей и духовенства, наглядно показать народу, что их действия ошибочны. А для этого достаточно просто взорвать ночью храм в ближайшем городе и пустить слух, что пятеро сердятся на власти и своих слуг за то, что осмелились тронуть первородных. Ведь до тех пор, пока их не трогали, храмы крепко стояли и разрушаться не собирались.

Внимательно выслушав эти рассуждения, Кержак схватился за голову. Ему и помыслить о подобном было страшно. Но сам Лёха, будучи циником из двадцать первого века другого мира, только посмеялся над страхами орка. О том, что слухи – это тоже оружие, он знал не понаслышке.

Спор этот так и не был окончен, но Кержак крепко задумался, то и дело, поглядывая на парня странным взглядом. И вот теперь, пытаясь выкрутиться из новой напасти, Лёха вспомнил тот разговор, но поднимать эту тему не стал. В любом случае переупрямить сразу двух первородных даже его воли не хватало. Услышав про парадную одежду, Родри только хитро усмехнулся в бороду и, глотнув пива, с видом превосходства заявил:

– Ты бы хоть иногда в своих покоях в шкафы заглядывал.

– Зачем? Чего я там забыл? – удивился Лёха. – На каждый день одежда есть, для боя и для похода тоже. Чего мне ещё там искать?

– Вот ведь бестолочь, – рассмеялся Родри. – А то, что ты теперь не сам по себе, а друг сразу трёх родов и названый брат князя гномов, ничего не значит?

– Так ты сам говорил, что родичи не по тряпкам и по разговорам, а по работе судят, – развёл Лёха руками.

– Так то в роду, а когда дело до праздников доходит и до встреч с имперскими чиновниками, тут всё по-другому. Выперся к императору в грязных штанах, как оборванец – род позоришь.

– А не пошёл бы ты лесом, друг ситный?! – вызверился Лёха. – Или тебе напомнить, как ты меня прямо из мастерской на большой сход под конвоем притащил, даже рук вымыть не дав?

– Так и знал, что ты мне эту историю припомнишь, – удручённо вздохнул гном. – Говорил же тебе, что тогда так надо было, чтобы особо болтливым рты заткнуть. А теперь всё по-другому. Теперь ты один из рода. Так что, будь добр, не позорь нас.

– И к чему всё это словоблудие было? – не понял Лёха.

– К тому, что в твоих шкафах для тебя одежда висит такая, в которой и в императорский дворец смело идти можно, – рявкнул Родри, явно потеряв терпение.

– И давно она там появилась? – уточнил парень, почёсывая в затылке.

– Через седмицу после того, как все первородные тебя другом рода назвали.

– Выходит, ты знал, что так будет? – не унимался Лёха.

– Ничего я не знал, – вздохнул Родри. – Просто понял, что очень скоро наступит время, когда придётся тебя как местного лэра выставлять перед особо заносчивыми баронами. Ну или перед чиновниками, которые глупые вопросы задавать начнут.

– Погоди, это же твой удел. Или я чего-то не понимаю?

– Верно. Мой. Но бывают моменты, когда для торга или разговора лучше быть человеком, а не первородным. Тут ведь как: если купцы уже давно привыкли с нами дело иметь, то бароны всё равно пытаются свои условия диктовать. Даже на нашей земле. Только оружием и получается их от грубости удержать. И чиновники некоторые недалеко от них ушли. А этих имперский закон защищает. Вот и приходится клыками щёлкать, не кусаясь. А теперь, когда ты появился, им уже спесь поубавить придётся. С благородным, да ещё чиновником имперского двора, да ещё и другом всех родов первородных так просто не повыступаешь.

– А чего раньше молчал? – растерянно спросил парень.

– Повода не было, – пожал гном широченными плечами.

– Понятно, что ничего непонятно, – вздохнул Лёха. – Ладно, потом разберёмся. В общем, если я тебя правильно понял, то к императорскому приёму мы готовы?

– Осталось только Даяне твоей платье дошить, – кивнул Родри.

– А вы в чём пойдёте?

– Да уж не хуже тебя оденемся, – рассмеялся Кержак, салютуя ему кружкой.

В день приёма все дела были отложены, а сами приглашенные только и делали, что ходили друг к другу, задавая один и тот же вопрос. Неожиданно для себя Лёха вдруг понял, что внешность и в этом мире очень важна. И не только для женщин. Сам он относился к предстоящему событию, как к болезненной необходимости. Так что выбранный им наряд особой вычурностью не блистал. Узкие штаны из плотного шёлка чёрного цвета. Синяя шёлковая рубашка с широкими фонарями рукавов и вышивкой по воротнику. Высокие мягкие сапоги из великолепно выделанной кожи и широкий пояс с несколькими отделениями под всякие мелочи.

К поясу он прицепил кинжал гномьей работы, украшенный серебряной насечкой и драгоценными камнями. Но, несмотря на роскошь, клинок у этой игрушки был настоящий: шириной в половину ладони и длиной сантиметров двадцать. С обоюдоострой заточкой и выраженным кровостоком. Этим клинком, при желании, можно было бриться.

Оставалось только нацепить регалии первородных. Выданный Кержаком перстень с кусочком рога нарвала Лёха носил уже несколько дней, привыкая к его весу.

С отросшими волосами Лёха поступил простым и привычным способом – расчесал и завязал на затылке конский хвост. Глянув на себя в большое зеркало из куска отполированной серебряной пластины, парень с довольным видом кивнул и, прихватив с кровати короткий, вышитый серебром бархатный колет, вышел из комнаты.

Даяна уже два часа крутилась перед зеркалом в комнатах местных мастериц. Вставать между нею и зеркалом Лёха счёл надёжным способом самоубийства, а потому отправился в кабинет Родри, планируя перед приёмом промочить горло кружкой пива. Его расчет оправдался: гном и орк уже отдавали дань напитку, удобно устроившись в глубоких креслах. С усмешкой поздоровавшись с ними, Лёха первым делом наполнил свою кружку и, усевшись в свободное кресло, спросил:

– Ну и чего мне следует ожидать?

– Ничего страшного, – отмахнулся многоопытный орк. – Сначала будет презрение, потом интерес, а потом попытки втянуть в какие-нибудь интриги. В общем, всё как всегда при любом дворе.

– Ты говоришь так, словно видел их не меньше десятка, – фыркнул Лёха.

– Поверь, я не всегда сидел в скалах, – загадочно усмехнулся орк.

– И всё-таки без нормального оружия я словно голый, – насупился парень.

– Зачем тебе оружие на императорском приёме? – удивился Кержак.

– Да хрен его знает! Что называется, на всякий случай, – скривился Лёха.

– Ты что-то чувствуешь? – насторожился Родри.

– Угу, – нехотя кивнул парень.

– Нас будут охранять по десятку гномов и орков. Но они буду находиться вне пределов зала приёма. А приносить оружие, не имея на то разрешения самого императора, это прямая дорога на плаху. Там даже мечи, сабли и шпаги будут парадные. Можно приходить только с кинжалами, – Кержак пальцем ткнул в клинок, висевший у Лёхи на поясе.