Чтение онлайн

– Собираешься прорываться с боем через половину степи? Патронов не хватит, – отмахнулся Лёха.

– Если на машинах, то хватит, – решительно заявил Родри. – Берём грузовики. Грузим в них еду, воду, топливо, патроны и едем. На каждый грузовик по паре пулемётов – и все дела. А нападут, так им же хуже.

– М-да, пулемёт против конной лавы – это аргумент, – кивнул Лёха.

– И сколько у тебя этих тарахтелок? – скептически поинтересовался Кержак.

– Готово и испытано уже три десятка. Пять пришлось отправлять на переделку, – заявил гном с довольным видом.

– Куда вам столько? – ахнул Лёха. – Это же патронов не напасёшься!

– Нашёл проблему, – рассмеялся гном. – Мастерские уже седмицу только пулемётные патроны гонят, благо для остального оружия их на складе хватает.

– Блин, мечта милитариста, – буркнул Лёха, спешно обдумывая услышанное. – А грузовиков у нас сколько?

– Шесть хоть сейчас можно в дорогу отправлять. Ещё три будут готовы к пути через декаду.

– Гнать в степь машины с открытым кузовом – самоубийство, – проворчал парень. – Деревянные борта – плохое укрытие.

– Что делать? – деловито спросил гном, моментально сообразив, что Лёха заговорил об этом не просто так.

– Делать борта из железа, толщиной в половину толщины моего мизинца… Родри, моего мизинца! – повторил Лёха, демонстрируя гному указанный палец.

– Я не глухой, – обиженно буркнул гном.

– Ага, а то я вашей гигантомании не знаю. Слепите такое, что ни один грузовик не утащит, – усмехнулся Лёха. – Борта должны быть полукруглые, как часть бочки.

– Зачем?

– Чтобы пули соскальзывали. Крышу можно сделать тоньше и плоской. Сверху в машины никто стрелять не будет. В бортах прорезать бойницы. Кабину тоже нужно забрать сталью. Топливный бак переставить в кузов, чтобы случайная пуля не пробила.

– Бери бумагу и рисуй, – потребовал Родри не терпящим возражения тоном. – Железо у нас есть, за пару седмиц всё сделаем.

– Вот и настала эпоха первых БТРов, – вздохнул Лёха, продолжая обдумывать свою идею. – Эльвар меня точно удавит.

– Не удавит. Эти машины не для нападения, а для защиты воинов, – ответил Родри, успевший ухватить основную идею.

– Один хрен для военных действий, – отмахнулся Лёха, принимаясь что-то быстро рисовать на листе бумаги.

– Будет выступать, я его самого в капище запихну, – угрожающе проворчал гном.

– А я помогу, – неожиданно поддержал его Кержак.

– Вы совсем озверели?! – возмутился Лёха, оторвавшись от работы. – Единственного настоящего целителя решили на фарш пустить?

– Всякой идее есть предел, Дальвар. Ему уже сотню раз было сказано, мы не ищем войны, но должны быть готовы к любому развитию событий. А он? Можно подумать, это мы Проклятого из заточения вытащить собираемся, – возмущённо ответил орк.

– М-да, похоже, ушастик не только меня достал, – хмыкнул Лёха.

– Ладно, ну его бахруту в задницу. Я его специально в замок отослал, чтобы по ушам нам своим нытьём не елозил.

– Злые вы, – рассмеялся Лёха. – Забыли, что он способен любого больного или раненого с того света вытащить?

– Он целитель волей пятерых, это бесспорно, – кивнул Кержак. – Но есть дела, от которых его лучше держать подальше.

– Угу, и, похоже, после того как он поселился здесь, его сила увеличилась, – добавил гном.

– А чему ты удивляешься? – пожал плечами орк. – В той долине, что ты отдал под замок, сходятся сразу четыре потока силы. Вдобавок, находясь рядом с Дальваром, он укрыт от всех тёмных эманаций.

– Погоди. Мы с ним видимся раз в седмицу. Как может быть, что я его закрываю? – не понял Лёха.

– Тебе подробно или в двух словах? – ехидно поинтересовался орк.

– Можно в трёх, – улыбнулся парень.

– Будучи целителем, Эльвар более тонко воспринимает окружающий мир. А ты сам не понимаешь, что твоя сила очень выросла. Особенно после схватки с магом в башне. Вот Эльвар и прикрывается твоей силой, сам того не замечая.

– А ты это откуда знаешь? Я не понимаю, он не замечает. А ты всё видишь, знаешь и молчишь. Так и хочется спросить, откуда такая тяга к тайнам?

– Ты меня в чём-то обвиняешь? – удивился Кержак.

– Спрашиваю.

– Тогда я отвечу. В магии есть очень многое, о чём просто рассказать невозможно. Особенно непосвящённому. Не потому, что это запрещено, а потому, что он не поймёт.

– Ну сейчас-то ты смог рассказать.

– Так, как даже Эльвар не рассказывает своим детишкам, – рассмеялся орк. – Пойми, ты никогда не учился магии. Ты даже толком не веришь в неё, а хочешь научиться понимать то, о чём никогда не слышал. Так не бывает.

– Уболтал, чёрт языкастый, – рассмеялся Лёха. – Но одно условие. Если я про что-то спрашиваю, старайся рассказывать. А если замечаешь что-то необычное, что касается меня, сообщай сразу, не дожидаясь вопроса.

– Договорились, – решительно кивнул Кержак.

– Ты делом занимайся, – вернул парня в реальность Родри. – Мне ещё твои каракули на человеческий язык переводить и мастеров озадачивать.

– Не ворчи, борода. Думаешь, это так просто? – притворно возмутился Лёха, снова принимаясь набрасывать эскиз.

– Знаю, что непросто. Потому и не хочу, чтобы ты отвлекался. Рисуй давай, разговорился! – продолжал ворчать гном, исподтишка показывая орку кулак.

– И правда, занимался бы ты своей механикой. А магию нам оставь, – тут же поддержал гнома Кержак.

– Сговорились? – с шутливой обречённостью вздохнул парень.

– Откровенно говоря, я удивлён, что ты способен шутить и смеяться в нынешнем положении, – вдруг вступил в разговор Тсарган.

– А что, если я буду ныть и сопли по щекам размазывать, станет легче? – повернулся к нему Лёха. – Не думаю. Так чего себе и другим настроение портить? Пусть наши враги ноют и хнычут. Опасность нужно встречать с улыбкой. Или волчьим оскалом. Меня так учили.

– Хорошо учили, – одобрительно кивнул дракон. – Так нам поджигать степь или нет?

– Сначала машины подготовим, – подумав, ответил Лёха.

Суматоха следующих недель полностью захватила Лёху. С головой погрузившись в подготовку альтернативного варианта прорыва в степь, он так увлёкся, что совсем забыл про время и сон. В итоге, в очередной раз присев на какую-то железку, чтобы дать отдых гудящим ногам, парень так и уснул, прислонившись спиной к стене. Но сон этот был непростой. Едва его глаза закрылись, как перед внутренним взором возникло уже знакомое грязно-серое зеркало, из которого выглядывала образина Проклятого.