Чтение онлайн

— Геннадий Александрович прибыл к нам по вопросам капстроительства, — пояснил главный инженер.

— Разве мы будем вести капстроительство? — удивился главный бухгалтер.

— Это будет зависеть от Геннадия Александровича.

Семен Петрович понял это как шутку и засмеялся, но его смех повис в воздухе. Гость посмотрел на главбуха. Глаза у Геннадия Александровича были серьезные.

— Нам бы надо обсудить некоторые финансовые дела, — сказал Громов после некоторого молчания.

— Я готов, — ответил главбух, не выдержав взгляда прибывшего. — Как прикажете: у вас или у меня? И какие нужны документы?

Наступило недолгое молчание. Рудаков заметил, что хозяин и гость переглянулись.

— На данном этапе, — медленно сказал главный инженер, — нам никакие документы не нужны. Надо решить вопрос в принципе. Вы не смогли бы прийти ко мне домой сегодня вечером?

— Почему же, — пробормотал главбух, — могу прийти.

Он не любил ходить по гостям, тем более к своему начальству, но в данном случае нельзя было отказаться. Да и дело, по всей видимости, затевалось важное.

— Вот и прекрасно, — сказал Громов, — жду вас в семь. Квартира у меня большая. Для гостей и держу.

Ровно в семь Рудаков подходил к дому главного инженера. Стоял легкий морозец. Тропинка, что вела от дороги к дому, вся искрилась, сияла под луной, казалось, вот-вот над ней встанет синяя замороженная радуга, и Семен Петрович вспомнил детство, когда они вот в такую же ночь, по таким же тропинкам ходили «колядовать» по деревне.

«Эх, хорошо бы сейчас в лес, на санях… — подумал некстати главбух. — А тут сейчас, наверно, водка, табачище и нудный разговор про фонды».

Он не ошибся. Громов и приезжий, красные, потные, сидели за столом, беспорядочно уставленным консервными банками, бутылками, заваленным колбасой, сыром; курили, стряхивали пепел куда попало, и возбужденно спорили о железобетоне, кубометрах грунта, трубах… Дверь была полуоткрыта, чтобы вытягивало табачный дым.

Рудаков позвонил, потом постучал, но его не услышали, и он вошел.

— А… финансовый бог явился! — воскликнул главный инженер. — Садись, хряпни за успех. Уломал я начальство… Будет и гараж свой, и механосборочный по последнему слову… Только вот деньжат надо выбить. Сколько, Геннадий Александрович?

— Не знаю… Составите смету…

Приезжий вилкой достал из банки огурец, не спеша съел его, разглядывая со всех сторон, словно отыскивая наиболее вкусные места.

— Ну, за успех, — сказал главный инженер, налил полный стакан водки и протянул его Рудакову.

У Семена Петровича вот уже несколько дней побаливало сердце, он пил какие-то иностранные таблетки, привезенные знакомым из областного центра, и поэтому он сказал:

— У меня сердце… Я лучше пива…

— Не кочеврыжься, — вдруг сердито сказал приезжий и посмотрел куда-то мимо главбуха внимательными глазами.

Рудаков почему-то испугался этого не принятого в Петровске слова «кочеврыжься», раздраженного голоса и особенно взгляда вбок и выпил быстрыми глотками холодную, видно из холодильника, водку.

— Закусывай, — Громов подвинул тоже холодную колбасу («Магазин далеко», — машинально отметил главный бухгалтер, беря толстый ломоть и кладя его на кусок пшеничного рассыпчатого хлеба), — сейчас у всех сердце.

Теплая волна от желудка побежала к голове и ногам. Твердый комок, с утра застрявший в груди, рассосался, и освобожденное сердце забилось легко и радостно. Со стола остро запахло консервами, сыром, колбасой… Семен Петрович почувствовал сильный голод и стал есть, стараясь, чтобы это не получилось торопливо и жадно.

— Миллиончиков пять просить будем, а, главбух? — Громов похлопал его по плечу. — Такие дела завернем!

«Как ему это удалось? — подумал Рудаков. — Никому не удавалось, а ему удалось. Хваткий мужик. Знает свое дело». И чтобы сказать что-нибудь толковое, показать, что и он не лыком шит, тоже хозяин, пробормотал:

— Заводоуправление бы не мешало расширить, Евгений Семенович… И парочку жилых домов, так сказать, под шумок…

— Ну и жук! — крутанул головой главный инженер. — Ты слышал, Геннадий Александрович? Ему уже мало! Ему уже целый город подавай!

— А чего же, — снисходительно сказал приезжий. — Правильно ставит вопрос. Коттедж себе бы построил. А то где живешь? Забрался в какой-то курятник.

— Мне здесь хорошо, — не согласился главный инженер. — Три комнаты. Над рекой…

— Коттедж тоже можно над рекой поставить… Да и другим главным специалистам… Ему, например, — приезжий кивнул в сторону главбуха.

— У меня свой дом, — сказал Рудаков и торопливо прибавил: — Дом хороший и сад большой,

Приезжий пожал плечами.

Выпили еще. Семену Петровичу, как опоздавшему, налили опять почти полный стакан, и он, чтобы не обижать начальство, выпил. Мысль о казенном коттедже очень ему понравилась. Дом домом, а это вроде как бы дача…

В комнату просунулась голова в кроликовой шапке, сказала:

— Я здесь, Евгений Семенович.

Главбух узнал шофера заводского «газика».

— Поехали, граждане. — Громов встал. — Время работает на нас. Толя, собери в дорогу.

— Куда поехали? — спросил Рудаков.

— На воздух, в лес. К девочкам.

«В какой лес? К каким девочкам?» — хотел удивиться главбух, но почему-то не удивился.

Ехали долго по шоссе, потом свернули на полевую, но хорошо укатанную дорогу. Дорога под яркими лучами новенького «газика» качалась, как река в ледоход: то выставлялась темная глыба, то дыбился впереди сверкающий брусок…

Приезжий сидел на почетном месте — рядом с шофером — и мрачно смотрел вперед; Семен Петрович же с главным инженером разлеглись на заднем сиденье, придерживая позвякивающий бутылками солидный портфель. В боковое окошко светила луна, и по машине гулял плотный светлый квадрат. Иногда он ложился на колени или на грудь главного бухгалтера, и Семен Петрович почему-то испытывал тревожное чувство, которое уже давно забыл, еще со времен юности, когда волновало все: и свет луны, и ветер, и запах цветов, и пение птиц. Тогда лежащая впереди жизнь казалась трепетной, волшебной сказкой. Оттуда, из будущего, светила луна, дул ветер и пахли цветы.

«Ничего, один раз можно развлечься, — думал Семен Петрович. — Хоть на ночной лес посмотрю. Боже мой, как давно я не был ночью в лесу…»

По дороге Громов сказал, что они едут проведать его двоюродную сестру в санаторий «Березки». Она там уже вторую неделю, а он, Громов, так и не выбрал времени навестить ее, бедная же девочка, может быть, даже там голодает — знаем мы эти санатории.

Насчет двоюродной сестры Семен Петрович особо не поверил — кто это тащится на ночь глядя за сорок километров проведать сестру, но своего сомнения ничем не выдал. Ему после выпитого захотелось мчаться и мчаться на новой, сильной, успокаивающе гудящей машине куда-нибудь навстречу лунной мгле, замерзшей речке, тихому еловому лесу, попасть в приключение…