Чтение онлайн

Роту строили на ужин. Старшина подозрительно посмотрев на меня, спросил:

– Ахмеджанов, а ты чего не встаёшь в строй?

– Гоча, мне что-то плохо, почки болят. Наверное, перенервничал я за последние дни.

– Может, сдохнешь поскорее, - донеслось из глубины строя.

– Ладно, оставайся, но из казармы никуда. Понял?

– Так точно, товарищ старший сержант!

Ещё перед построением я с Володей Марковым попрощался. Мы заранее решили, что мне не стоит идти в столовую, так легче улизнуть из казармы. Больше никогда я не видел этого дорогого мне человека, с которым я столько всего хлебнул и пережил. Мои письма не доходили до него. Оказывается замполит лично отслеживал почту. Их просто рвали. Об этом я узнал совершенно случайно уже после армии, когда возле кинотеатра в столице встретил Никитина. Он мне всё и рассказал. А домашними адресами мы впопыхах забыли обменяться. Я надеюсь, верю, что у него всё в жизни сложилось. Он был настоящим мужчиной. С ним я разделил бы свой окоп. Ради него я отдал бы свою единственную здоровую почку, не раздумывая. С ним бы я пошёл на смерть, не колеблясь. В честь таких друзей дают имя сыну своему. Думаю, что не покривлю душой, если скажу: такой друг выпадает раз в тысячелетие. Мне повезло, повезло даже больше, чем ему со мной. Дай бог ему здоровья и благополучия.

Дождавшись, когда весь батальон ушёл в столовую, я как можно спокойнее пошёл на выход. На крыльце курил дежурный по части.

– Ты куда? – Настороженно ощупал меня взглядом он.

– В столовую, - равнодушно ответил я.

– А чего в парадке и шинели? – Не отставал въедливый старший лейтенант.

– Так мне комбат разрешил персонально, чтобы я не переохладился после операции и не умер. Ему ещё одно ЧП со мной не нужно. – Продолжал нагло врать я.

– Это да, - с готовностью согласился он, - ну иди, догоняй своих.

Я уже начал спускаться по лестнице, не веря своей удаче, как вдруг.

– А документы у тебя с собой? – Невинно глядя на звёздное небо, задал вопрос дежурный.

Я медленно развернулся и сокрушённо взмахнув руками, ответил:

– Так товарищ подполковник забрал их и положил в сейф.

– Да? – Обрадовался он. – Ну, давай-давай, иди уж. Торчишь тут, отвлекаешь меня.

Затушив сигарету, старлей скрылся в подъезде, впустив внутрь морозные клубы пара.

Вот кретин, подумал я, решил, что снял с себя ответственность за моё таинственное исчезновение. Отойдя подальше, я рванул что есть сил к кочегарке. Время ещё было, и чтобы не морозиться на улице, я решил скоротать его с земляками.

Ребята приняли меня тепло, впрочем, как всегда. Усадили за стол, сунули в зубы сигарету с фильтром.

– Маханёшь? – Показал Гриша на бутыль с мутной жидкостью, в которой угадывался самогон.

– Мужики, я бы с радостью, но не могу. Не хочу спалиться на последних метрах дистанции. Всю жизнь буду проклинать себя потом. Вот от чайку бы я не отказался. Холодно, зараза.

– Правильно говоришь, Серёня. Отстань от него, Гринь. – Одобрил меня Мишка. – Дома попьёт водочки с тёплой бабёнкой.

– Ребята, я тут письмо написал Толику. Передадите?

– Не вопрос. Лично в руки отдадим.

Всё, время подошло к заключительному рывку. Тепло попрощавшись, поблагодарив пацанов за всё, я направился к дырке в заборе, что была как раз за кочегаркой.

Ротный, как мы договаривались, уже ждал меня. Мы быстрым шагом направились к автобусной остановке.

– Я даже не знаю, как вас благодарить, товарищ капитан. Вы на такое дело пошли ради меня. Почти на преступление.

– Не говори ерунды, – сказал капитан, залезая в подъехавший, так кстати, автобус, - мне ничего не будет, если ты не разболтаешь. Даже если тебя остановит патруль и проверит документы, то вряд ли запомнит твою фамилию, я уж не говорю о моей росписи в твоей увольнительной. А с полуночи у тебя уже отпускные документы, подписанные начштаба и комбатом. Так что всё в ажуре, Ахмеджанов. А помогаю я тебе потому, что жалко стало тебя дурака. Парень-то ты неплохой, только малость дурной и трёхнутый что ли. Пропадёшь ты тут ни за грош. Или убьют, или посадят. Как видишь выбор не велик у тебя.

Где-то через полчаса мы въехали в Улан-Удэ, а ещё через десять минут были по нужному адресу. Капитан, как и обещал, проводил меня до дома.

– Ну что, Ахмеджанов, - с грустью рассматривая меня, наклонив голову набок, сказал он, - будем прощаться. Громких слов говорить не буду, так знал тебя мало, но желаю тебе удачи и здоровья, тем более оно у тебя и так хреновое, а мозги так вообще набекрень.

– Спасибо вам большое, товарищ капитан, - протянул я ему руку, - я буду всегда помнить ваш поступок.

– Брось, - усмехнулся в усы ротный, - ничего особенного я не сделал. Так поступил бы любой нормальный офицер. Не держи зла на весь мир, в нём хватает добрых людей. Всегда помни об этом, Сергей.

Я стоял у подъезда и смотрел в след этому удивительному человеку, не походящего ни на одного офицера, которого я встречал за полгода своей службы. Мысленно и я ему пожелал успехов, удачи и карьерного роста.

Надежда Аркадьевна меня уже ждала. Не успел я войти, как она рывком сняла шинель, одновременно отряхивая меня от снега, и спросила:

– Сначала в ванную или покушаешь, Серёжа?

– Налей рюмаху с дороги пацану, а потом уже в душ отправляй, - раздался бас из кухни.

В дверном проёме появилась огромная фигура в тельняшке и спортивных штанах. Я настороженно посмотрел на Надежду.

– Знакомься, это мой друг, для тебя дядя Серёжа.

– Здравствуйте, - робко проявил вежливость я.

– Здорово, тёзка, - прогремела фигура, протягивая широкую ладонь, - ну, вот и свиделись. А то только слышал о тебе. Выпьешь с мороза?

– Нет, что вы. Мне рано вставать.

– Ну смотри сам. А вот батя твой - любитель этого дела. Мы с ним на Байкале знатно погудели.

– Нашёл чем хвастаться, ирод, - беззлобно укорила его Надежда, хлопнув по спине. Повернувшись ко мне, она сказала:

– Иди мыться тогда, Серёжа, потом ужинать будем.

С каким же наслаждением я драил своё тело. Горячая вода, шампунь, мыло цветочное, мочалка. Я был в раю, не меньше!

К столу я вышел гладко выбритый и чистый не только телом, но и душой. Дядя Серёжа, гражданский муж Надежды Аркадьевны, быстро набрался лишнего, и мы его еле отволокли спать. Меня самого обстановка такая разморила, плюс домашняя еда. Я пошёл спать в отведённую мне комнату. Эту ночь я провёл на перине. Мне всё ещё не верилось своему счастью, так нежданно свалившемуся на меня. Нет, это всё происходит не со мной, подумал я, проваливаясь в глубокий сон, сон гражданского человека.

В 5-00 меня разбудила Надежда Аркадьевна. За окном была такая темень, что я сначала даже засомневался, что меня точно утром разбудили.

– На улице метель, Серёжа, - перехватила мой недоумённый взгляд хозяйка квартиры.

Я по-армейски быстро встал, умылся и оделся. На кухне меня уже ждал дымящийся завтрак.

– А вы вообще ложились, Надежда Аркадьевна? – Изумился я.

– Конечно, но не могла же я проспать твой подъём, ты сам ни за что не встал бы под трель будильника.

Пока я ел, она меня собирала. Проверила раз пять деньги, документы. Приготовила приличный свёрток с пирожками. Проинструктировала, куда спрячет ключ от квартиры, если я сегодня не улечу, а её ещё не будет дома.

С дядей Серёжей я не попрощался, Надежда Аркадьевна сказала, что его из пушки не поднять после вчарашнего. Я ещё раз посмотрел в лицо этой простой, доброй и бескорыстной женщины. В очередной раз подивился, как же мне везёт на таких людей по жизни, учитывая мой далеко не простой характер. Троекратно расцеловавшись, мы попрощались. На дорогу она меня перекрестила и сказала: - «С богом, сынок».

Я вышел из тёплого, гостеприимного дома. Снежная метель крепко обхватила меня своими колючими объятиями, с неохотой отпустив только в здании аэропорта. Я не знал, что меня ждёт впереди. Будет ли мне сопутствовать удача или фортуна намерена повернуться ко мне спиной. Впереди неизвестность, но я шёл, полный решимости и надежд, навстречу судьбе. Я шёл в темноту.