DmC: Рожденные свободными
Шрифт:
— Думаю, что этого лучше не знать. Тогда от мира вообще ни хрена не останется.
— Получается, что люди по своему могуществу могли быть равны демонам. Или нефилимам…
— Притормози! Не слишком ли это круто?
— Зато это многое объясняет! Помнишь ангела, дочь которого мы спасли? Он остался на земле не только потому, что боялся — он любил. Любил человеческую женщину, а для ангелов, как я понимаю, это было табу. Как и для демонов, наверное.
— И?..
— Людей боялись. Возможно, когда-то Мундуса могли свергнуть не только нефилимы, но и сами люди, будь у них такая возможность. Или же… — Кэт вновь замолчала, раздумывая.
— Или что? — спросил Данте, хотя в его голове уже мелькнула идея — безумная настолько, что он сам в нее не мог поверить.
Не ожидая ответа Кэт, он все же высказался:
— А могли люди быть предками нефилимов?
Девушка молчала.
Вся эта история с другими расами была для нее слишком запутанной — она понимала, что не может утверждать что-либо наверняка, не будучи уверенной в своих мыслях. Но ведь не просто так демоны решили использовать людей в качестве своей пищи, да и ангелы от них не отставали.
Идея, предложенная Данте, могла быть самым подходящим объяснением связи людей и нефилимов, но все же была слишком невероятна, чтобы являться истиной в последней инстанции.
— Может и могли, — неуверенно протянула Кэт. — Но тогда ангелы слишком рискуют, пытаясь использовать их для открытия Вавилонской Башни.
— Они же считают себя чертовски умными, — Данте пожал плечами, и Кэт недовольно шикнула на него, еле успев убрать ножницы подальше. — Для ангелов люди ведь просто мясо, как и для демонов, разве нет?
— Так и есть. Но я думаю, что людям все же необходимо понять, насколько они сильны. Многие до сих пор боятся того, что происходит вокруг, они не уверены в завтрашнем дне. А все потому, что они считают себя очень слабыми после всего того, что они узнали о демонах.
Ножницы продолжали мерно щелкать, что усыпляло внимание Данте. Однако последние слова Кэт не прошли мимо его ушей — он прекрасно все понял. Но как быть дальше, абсолютно не знал.
Не проповедовать же всем подряд, что люди могут надрать задницы демонам и ангелам? Хотя, если вспомнить рвение солдат, всучивающим Пастве оружие для борьбы с демонами, люди все же начали осознавать, на что они способны.
— Надо бы мне еще разок поболтать с Финеасом, — пробормотал Данте. — Не знаешь, где его можно найти?
— Понятия не имею. После того, как ты ушел, его зачем-то задержал епископ. Они отправились в Римскую Курию.
— Да? Хреново дело тогда…
— Почему? Ты все еще им не доверяешь?
— По-моему, мы оба знаем, насколько чревато бывает лишнее доверие, верно? А если мои подозрения верны, то наш слепой приятель может вляпаться по самый свой супер-глаз.
— Хочешь сказать, что Святой Престол — это?..
— Пока я ничего не хочу сказать, просто проверю. А заодно получше расспрошу Его Мудейшество о планах этого Святого Престола.
Кэт лишь вздохнула, понимая, чем все может закончиться. Дипломат из Данте был совсем никакой, и лучше было бы им пойти к епископу вместе.
Данте, словно прочитав ее мысли, быстро сказал:
— Даже не мечтай. Я пойду один.
— Почему это? Ты можешь уби…
— Никого я не убью, Кэт. Пока мне не дадут повода.
— Можно подумать, он тебе нужен, — покачала головой девушка, заканчивая работу. Она отложила ножницы в сторону и потрепала Данте по коротко стриженой макушке:
— Знаешь, тебе так идет гораздо больше.
Кинув косой взгляд в отражение оконного стекла, парень кивнул:
— По крайней мере, я снова похож на человека.
*
Старый Ватикан встретил Вергилия пустынными улицами и морозным порывистым ветром. На первый взгляд нельзя было сказать, что это город-убежище, но молодой человек чувствовал умиротворение, исходящее из каждого дома и низенького барака.
Люди были спокойны — возможно, впервые за долгие месяцы после мучений от демонов. Они медленно, но верно начали возвращаться к нормальной жизни, словно забыли о том, какая страшная правда открылась им после свержения Мундуса.
Что ж… человечество неисправимо в своей невежественности, чем и воспользовались ангелы.
Их присутствие в городе Вергилий ощущал буквально кожей. Кровь начинала стыть в жилах, где-то в глубине его разума слышались далекие голоса ангелов, готовых нанести удар в любой момент. Они знали о приближении к своему государству демонов, и были готовы нанести по ним свою атаку.
Но сам Вергилий не хотел с ними сражаться. Как и раньше, он предпочитал затаиться, наладить отношения с властями страны мирным путем, чтобы расположить к себе многочисленных жителей Нью-Ватикана. Но для этого требовалось время… и, судя по тому, что произошло на границе страны, Саган предпочел не ждать, а действовать. Как глупо и самонадеянно с его стороны.
Впрочем, подобное поведение было вполне в духе демонов. Они редко думали о последствиях своих действий, считая, что грубая сила может решить все проблемы. Лишь Мундус понял, что умом можно добиться гораздо большего, что, впрочем, не помогло ему избежать своей участи.
Вергилий понимал, что даже если бы ему удалось встать во главе человечества, то и его время когда-нибудь подошло бы к концу. Но он надеялся успеть к тому моменту укрепить человеческий дух, расширить возможности людей, чтобы из безвольного мяса они превратились бы пусть не в самых могущественных, но способных постоять за себя существ. Если бы только брат смог его понять…
Ни к чему сожалеть о прошлом.
Втянув носом холодный воздух, Вергилий остановился, раздумывая, откуда ангелы могут нанести первый удар. И где они могут скрываться? Логика подсказывала ему, что они наверняка прикрываются представителями властей — иначе как бы им удалось собрать целую страну, свободную от демонов? Люди просто не могли такого сотворить.
«Сол… Селена…»
Тихий женский шепот, еле слышимый, заставил Вергилия слегка вздрогнуть. Он резко обернулся, держа наготове Ямато:
— Кто здесь?
Улицы по-прежнему были пусты. Но шепот продолжал звучать — словно он был в голове у самого Вергилия:
«Идите ко мне… Мама ждет…»
Мама?
Он понял, что это — зов. Ангелы частенько использовали его, чтобы приманить к себе необходимых людей и захватить их сознание. Но Вергилий не помнил ни одного члена Паствы, в котором бы скрывался ангел. Он бы сразу почувствовал его, стоило ему только оказаться в городе.