Чтение онлайн

— Так и решим: на Фастов! — И, снова углубившись в карту, командующий продумывал наиболее эффективную группировку сил и направление их ударов. Затем, отдав распоряжение, он уехал в войска.

Внимание Хрущева целиком поглотил Киев — великий и древний, жестоко израненный, но не покорившийся. Из окрестных лесов в город возвращались жители. Оборванные и исстрадавшиеся, они производили тяжелое впечатление, а разрушенное немцами хозяйство города не могло обеспечить их даже элементарно необходимым. Понадобится несколько дней, чтобы восстановить взорванный водопровод, привести в порядок хлебозаводы и начать выпечку хлеба, собрать сохранившееся электрооборудование и дать людям свет, наладить торговлю, привести в порядок улицы, приступить к постройке железнодорожного моста через Днепр. И член Военного совета поднимал на эту работу сотни офицеров, вышедших из подполья коммунистов и комсомольцев, партизан, рабочих и представителей интеллигенции.

Освобождение Киева произошло в самый канун годовщины Великого Октября. Завтра 7 ноября. Будут, будут праздновать его киевляне, и над древним городом, как и прежде, заполыхают алые стяги Октября.

Потеря Киева ошеломила Манштейна, и он долго не решался доложить об этом в ставку Гитлера. Какие громы и молнии обрушит теперь на него фюрер? Нет, судьба, видно, смеется над фельдмаршалом. Провал за провалом. Так было на Дону и под Курском. А теперь на Днепре. Неумолимая, жестокая судьба! Этот Ватутин — хитрая лиса. Кто ожидал его с севера, когда все силы русских были на юге? Да и как можно скрытно собрать такие силы? Нет, не везет Манштейну.

К изумлению фельдмаршала, Гитлер на первых порах не разразился обычной истерикой. Манштейн не знал, что он чуть не убил фюрера. Выслушав донесение, тот сразу потерял дар речи и соображения. Он знал одно, восточный фронт требует новых и новых дивизий, и он снимал их из Франции, снимал из Норвегии, из самой Германии и курьерскими эшелонами слал Манштейну. Остановить русских! Остановить во что бы то ни стало! Опрокинуть их в Днепр! Истерические приказы Гитлера вдруг посыпались как из рога изобилия. И хотя они раздражали Манштейна, мешая ему сосредоточиться, он был доволен: фюрер не жалел войск.

Авиаразведка донесла: русские движутся на Фастов. Что ж, их есть чем встретить. Гудериан давно похвалялся одной дивизией — в ней лучшие танки, отборные люди. Гудериан знает толк. Что, если испробовать их в ударе на Фастов? Оглушить русских, раздавить, уничтожить! Сбить с них спесь, черт побери! Довольный решением, фельдмаршал приказал танковую дивизию генерала фон Шелла направить к Фастову. Это будет первый удар. Фон Шелл честолюбив. Вот и случай, пусть покажет, на что он способен.

В тот же вечер самонадеянный фон Шелл двинулся на Фастов. В успехе он не сомневался. Дивизия его долго обучалась во Франции, затем в Норвегии. В Осло их подняли по тревоге, и они мчались сюда, обгоняя другие эшелоны, тоже спешившие на выручку Манштейну. Шелл издавна считался другом Гудериана. Тут ему мог позавидовать каждый. Сам себя Шелл ставил очень высоко. Когда-то он изучал в Америке военную технику, а перед войной был главным консультантом Гитлера по моторизации германской армии.

Часто, очень часто он оставался один на один с фюрером, докладывал ему об особо секретной технике. Нередко в кабинете появлялась метресса Ева. Было в ней что-то надломленное, порочное, и это бросало Шелла в неизъяснимое волнение. Он с удовольствием стал бы ее овчаркой. А Ева не замечала его, даже не снисходила до разговора с ним. Однако Шелл все прощал ей, пока не случилось непоправимое. Однажды, когда Шелл покидал кабинет фюрера, Ева сразила его одним словом: «Schwangerwanze» — «беременный клоп». Шелл споткнулся на гладком ковре и чуть не упал. Нет, лучше уж быть овчаркой фюрера. Он сразу возненавидел надменную фаворитку, хоть и скрывал свои чувства под маской заискивающей вежливости. Пусть. Он стерпит и нестерпимое. Но придет слава, известность — тогда…

Сейчас Шелл вел с собой гренадерские и танковые полки, по пути он получит и эсэсовские части, уже сосредоточенные в Фастове. С такими силами ему ничто не страшно, и он уверен, разобьет русских, что спешат навстречу. Не сегодня-завтра об этом лично доложат фюреру и, возможно, в присутствии самой Евы… Что она скажет тогда?..

Между тем наступила ночь. Навстречу Шеллу плелись разбитые части немецких войск, даже не подозревавшие, что их уже обогнали советские танки. Шелл не задерживался: при встречах с остатками разбитых полков он брезгливо морщился и изо всех сил спешил к Фастову. Там успех, ордена, слава. Он, фон Шелл, сумеет показать себя фюреру с самой лучшей стороны. Сумеет, черт побери!

Раскрыв люк своего танка, он чуть не до пояса высунулся наружу. Свежий ночной воздух приятно обдавал лицо. Гладкая ровная дорога не задерживала движения. Черная змея колонны, высунув далеко вперед жало разведки, неслась меж невысоких придорожных кустов. Тонкое извивающееся туловище ее исчезало во тьме непроглядной ночи. Генерала радовало, как вся эта опасная для русских махина гудит и мчится вперед.

Но что это? Что вдруг двинулось из кустов? Немецкие танки разбитых частей, расположившихся тут на ночевку? Почему они лезут к дороге и мешают движению боевых частей? Расстрелять командира, черт побери! Шелл не успел опомниться, как вспыхнули десятки ослепительных фар. Грохнули орудийные выстрелы, и огромная махина русских танков — Шелл чутьем угадал, это они, — рассекла его колонну. Один из них наскочил на шелловскую машину и, чуть не опрокинув ее, поджег. Не помня себя, Шелл вымахнул через раскрытый люк и скрылся в кустах. Кто-то из экипажа успел выскочить за генералом, остальные остались в пылающей машине.

Шелл не знал, откуда тут русские, сколько их, где и как они расположены. Почему их не обнаружила его разведка? Генерал метался от куста к кусту, рискуя угодить в плен. Ни связных, ни телефона, ни радио. Кричать или стучать в броню своих танков бесцельно. Что же делать? Как управлять дивизией? Русские вырывались откуда-то из темноты, ослепляя прожекторами своих фар, и в упор расстреливали шелловские танки. Бойцы-десантники били гранатами, уничтожали машины с мотопехотой. Всё перемешалось и походило на хаос, перед которым бессильна человеческая воля. Фон Шелл совсем потерял голову. Этот неожиданный встречный бой ничем не походил на то, чему он учился в Германии и Америке. Эти русские вверх дном перевернули все законы военного искусства, и Шелл просто не знал, что же можно сделать, как поступить. Да не из самой ли преисподней они вырвались?!

Пока обескураженный Шелл метался в придорожном кустарнике, советские танки с десантами на броне уничтожали его колонну.

«Тридцатьчетверка» Тараненко с группой разведчиков Пашина первой выскочила к шелловскому танку. Огнем в упор она сорвала с него гусеницу. Двое из экипажа выпрыгнули через люк и скрылись в темноте. Сабир угодил гранатой в моторную часть, и машину охватило пламенем. Из люка успел выкарабкаться еще один немец. Азатов с Зубцом бросились за ним и вскоре приволокли раненого офицера.

У машины Тараненко тоже оказалась перебитой гусеница, и ее нужно чинить. Сабир попытался допросить пленного, но тот заикался и с испугу не мог вымолвить ни слова. Сабир все-таки добился своего. Оказывается, в колонне вся дивизия фон Шелла. В их танке находился сам генерал. «Ах, вот что! — удивился парторг. — А где он? В машине? Выпрыгнул? Ах, черт, какую птицу упустили!»

Разведчики кинулись на поиски. Они облазили все кусты. Нет, как сквозь землю провалился.

Танк, на котором находился Пашин, с первых выстрелов разворотил корму «пантеры»; бойцы-десантники добили ее гранатами. Развернув орудие, «тридцатьчетверка» выстрелила по другой машине. Но снаряд срикошетил. «Тигр»! — крикнул Пашин, укрываясь за башней. Немецкая болванка просвистела мимо. Но танкист-наводчик тоже не дремал и заклинил «тигру» орудие. Пашин одну за другой метнул две гранаты и опять укрылся за башней. Стальная махина загорелась.

Обогнав «тигра», «тридцатьчетверка» полетела вдоль грейдера. Она догнала тяжелый советский танк, подминавший под свои гусеницы машины с мотопехотой. Многие бронетранспортеры, опрокидываясь, валились на обочину. В воздухе стоял вопль немцев, обезумевших от неожиданности, от огня, от всей этой страшной ночи.

Бой стихал. Когда забрезжил рассвет, Зубец наткнулся на «тигра», притаившегося в кустах. Разведчик подкрался к нему и вскочил на броню. Машина взревела мотором. Солдат забарабанил прикладом по броне. Открывай! «Тигр» двинулся с места. Тогда Семен сорвал с себя шинель и набросил ее на лобовую часть танка. К нему подоспел Сабир и тоже закрыл смотровые щели своей шинелью. Танк-слепыш заметался. Его пулемет залился длинной очередью. Зубец замахнулся прикладом. «Не порть, — остановил его Сабир. — Пусть лупит в белый свет. Захватим целехоньким». Зубец колотил прикладом в башню, требуя открыть люк. Немцы струхнули и сдались смельчакам.