Чтение онлайн

– А контакты, – Эллочка смахнула натуральную слезу, оплакивая свои связи, – как ему в голову пришло потребовать мои контакты?! Даже если он их получит и позвонит, то с ним разговаривать никто не будет, я годы потратила, чтоб эти люди подружились со мной, устраивала мероприятия, бесплатно звала прессу на их мероприятия, помогала во всем.

Эллочка была так возмущена, что возникло ощущение, будто бомонд только потому и жив, что окружен жаркой Эллочкиной южной заботой.

– Одних хачапури сколько напекла, – то ли в шутку, то ли всерьез ляпнула я.

Зина приподняла бровь и внимательно посмотрела на Эллочку, словно желая посчитать, сколько именно хачапури скормила Эллочка бомонду, а на самом деле, видимо, надеясь удостовериться, что так и будет – и бомонд не станет разговаривать ни с кем, кроме Эллочки, даже если Эдуард завладеет ее «гроссбухами».

– Ну, Эллусик, ну, он такой, что с этим сделаешь? Но я обязательно попробую поговорить с ним.

Ура! Зина Борисовна согласилась с ним поговорить, это было то, за чем мы, собственно, и приходили!

– Скажи ему, пожалуйста, что он всегда сможет взять милую девочку с дипломом PR-специалиста и без опыта работы. Она с радостью будет сидеть с девяти до семи, но на обложке в результате окажутся люди, которых никто не знает, – я подсовываю Зине удобный и весомый аргумент в предстоящем диалоге, – с таким же успехом Эдуард может сам себя на обложку поставить или вот вас с Ниночкой. Второе Лицо посмотрело на меня внимательно и с определенной благодарностью: этот довод существенно облегчает ее задачу.

Звонок с охраны сообщил, что пришел Он. Мы с Эллочкой быстренько встали и двинули в коридор. Не стоит давать издателю лишний повод для раздражения, он и сам его найдет. Кажется, я начала понимать, почему люди здесь двигаются короткими перебежками, не поднимая глаз. Поначалу мне казалось, что они только делают вид, что идут, на самом деле они передвигаются по-пластунски, стремясь слиться с окружающей средой. Теперь я знаю – не казалось. В эмоциональном смысле так и есть; все обитатели офиса стремятся стать незаметными, Господи, что должно происходить в офисе, чтобы люди начали себя так вести? Неужели для этого достаточно одного подсчета часов? Или он тут их ест, сотрудников этих? Навстречу по коридору, озаряя его своей фирменной улыбкой, летел Славик.

– Девочки, вы там поосторожнее в этом кабинете, – бросил он, не сбавляя скорости и не глядя на нас (вел себя, как в шпионском кино), – там ничего нельзя рассказывать, это очень нехороший человек.

Он исчез из коридора, как Чеширский кот, в воздухе повисла лишь Славикова широкая улыбка и неловкая пауза. Мы с Эллочкой шли от Зины Борисовны, совершенно очарованные этой женщиной, ее умом, тактом, стилем, и с робкой надеждой на благополучный исход, а тут вдруг Славик со своими странными предупреждениями…

– Вот козел, – бросила я в сердцах PR-директору, – там лебезит перед ней, целует во все места, а сам-то.

– Точно, – подтвердила Эллочка, и даже развила мою мысль, – видела, он даже не остановился, не хочет, чтоб она видела в своем телевизоре, что он с нами разговаривает.

– Как все тут странно… – и в голове невольно снова всплыла Алиса: «Все страньше и страньше».

– Поверь мне, – продолжила Эллочка, – Славик здесь имеет больше всех, – Эллочка намекала на доходы, не являющиеся зарплатой, но весьма плотно связанные с трудовой деятельностью.

Слух о прибытии босса вызвал чудесный эффект: люди стали исчезать, как кролики в шляпе фокусника. Народ прошмыгнул по своим углам, за перегородки open space’а – и коридор опустел. Больше никто не бежит с бумажками. Больше никто не слоняется с трубкой у уха. Больше никто не нависает над столом симпатичной коллеги. Еще недавно мне было бы смешно. Я была вне всего этого. А теперь… Надо быть стойкой и не поддаваться, а то скоро стану, как они, и буду заскакивать в первый попавшийся кабинет в страхе и трепете, лишь бы с не столкнуться с Ним.

– Кошмар какой, – шепчу я Эллочке, – я не хочу, как все, я не хочу бояться, – и та кивает: «Как крысы»…

Мне стало жалко людей, которые в борьбе за рабочее место, достигли уровня крыс, очень хорошо адаптирующихся, но не сильно приятных животных. Можно ли тут выжить и не превратиться в крысу? Может, есть варианты в плане выбора животного? Кто еще хорошо адаптируется?

Мы с Эллочкой гордо задрали головы, распрямили спины и с максимально непобежденным и независимым видом, призванным продемонстрировать всем, что «мы не такие», преодолели зловещий open space. Поверх перегородок, расчертивших огромный офис на метровые клетки, я увидела сплошь согбенные спины и опущенные головы. Напряженные затылки всем своим видом говорили: «Да, да, мы тяжело работаем, даже не сомневайтесь». Чем-то напомнило кадр из «Матрицы», где Нео просыпается в инкубаторе с коконами. Видимо, братья-сестры Вачовски просто побывали в чьем-то нехорошем офисе, с непривычки впечатлились и раз – да и «Матрицу» сняли…

Добравшись до редакции, я уселась сводить данные о входе во все сети распространения сразу (ну, а как? у нас же будет тираж сто тысяч). На почту уже нападало все, что требовалось для этого. Цифра вышла огромная, десятизначная. Хотела отправить боссу, но тут столкнулась с «политической» проблемой. Как быть с его истерикой? Сделать вид, что ее не было? Но она была! Если я не отреагирую, он будет думать, что это нормально – вот так орать на меня, раз я это проглотила. Обидеться и молчать? Тоже бред, непрофессионально, работать-то надо. Это случилось в первый раз. Возможно, есть способ сделать так, чтобы это не повторялось? Чтобы мы работали, как взрослые зрелые люди? Мы же не враги, мы делаем одно дело.

Решила отправить цифры и внизу приписать, что попросила бы впредь не разговаривать со мной в таком тоне. Тем более, не имея для этого объективных оснований. Стоп, это что сейчас было про основания? То есть если вдруг основания есть, то и орать можно? Ой, ладно, все, «я подумаю про это завтра». Опять. И, довольная своей изобретательностью, я уселась читать макет и ждать ответ.

Нет ответа. Может, я написала несусветную дерзость? Он от цифры офигел или от того, что я такая независимая личность? Интересно, а на Зинаиду Борисовну он орет? Или она тут прямо настоящая королева? К вечеру пришел ответ: статьи в журнал нужно делать более наукообразными. А автор Сударева пишет их слишком легковесно… Ни слова о сетях и тиражах.

Я перечитала письмо пять раз, потом снова прочитала свое, потом снова его. С чего это мы стали обсуждать автора Судареву вместо того, чтобы решать, как нам наращивать тираж? Где тут связь? Связи не выстраивались, но появилась догадка, что прорыв в издательском бизнесе и вход во все сети сразу явно пытается пройти мимо моего журнала. МОЕГО журнала? Ого! Я уже приросла к этому журналу, оказывается. Мне уже обидно за него! И это я уже хочу войти во все сети сразу.

А Сударева? Он же вчера хвалил ее статьи… Она же лучшая, у нее даже тяжелые темы подаются легко, понятно, остроумно, это знает вся редакция, отличные отклики от читателей! Я ничего не понимаю. Рядом стоит Валя и тоже читает ответ из-за моего плеча. Может, она поймет, что значит этот ответ?