Чтение онлайн

Ночь провела ужасно. Все время просыпалась в поту, судорожно пытаясь вспомнить, в чем разница между ольстерскими юнионистами и Социал-демократической лейбористской партией и к кому из них принадлежит Иэн Пейсли [7] .

Когда я пришла, меня не провели сразу в офис великого и ужасного Ричарда Финча, как я ожидала, а на сорок минут оставили истекать потом в приемной и думать: боже, кто же там министр здравоохранения? Потом за мной пришла певучая ассистентка – как выяснилось, ее зовут Пачули – в обтягивающих велосипедных шортах и с серьгой в носу и так глянула на мой строгий костюм, будто я настолько переборщила в стремлении быть элегантной, что явилась в бальном платье длиной до пят.

– Ричард сказал идти прямо на планерку, – бросила она, устремляясь вперед по коридору. Я на всех парах понеслась за ней. Она распахнула ярко-розовую дверь и мы очутились в просторном офисе. Кругом валялись стопки папок со сценариями, с потолка свисали телеэкраны, по стенам были развешаны графики, а к столам прислонены горные велосипеды. В дальнем конце за большим овальным столом сидели участники планерки. Когда мы приблизились, все повернулись и уставились на нас.

Во главе стола ерзал откормленный мужчина средних лет с курчавыми светлыми волосами, в джинсовой рубашке и очках с красными стеклами.

– Собрались! Собрались! – кричал он, выставив перед собой кулаки, точно боксер. – Берем Хью Гранта. Берем Элизабет Херли. Прошло два месяца, а они все еще вместе. Как ему все с рук сошло? Что за дела? Почему мужчина, у которого в подругах такая красавица, как Элизабет Херли, занимается оральным сексом с проституткой на обочине шоссе – и ничего? Разве не страшен женский гнев? Куда он делся?

Поверить не могу. Как же «теневой кабинет»? Как же мирный процесс? Ему явно хотелось понять, как бы самому безнаказанно сходить к проститутке. Вдруг он вперился глазами в меня.

– Вы можете ответить? – все юные неформалы за столом повернулись в мою сторону.

– Вы! Вы, видимо, Бриджит?! – в нетерпении выкрикнул он. – Почему мужчина, у которого такая красивая подруга, может переспать с проституткой, попасться на этом и выйти сухим из воды?

Я впала в ступор. Все мысли выветрились из головы.

– Ну? – сказал он. – Ну? Давайте, скажите что-нибудь!

Я ляпнула единственное, что пришло на ум:

– Наверное, кто-то успел проглотить улики?

Повисла гробовая тишина, а потом Ричард Финч стал смеяться. Более противного смеха я в жизни не слыхала. Юные неформалы дружно захохотали вслед за ним.

– Бриджит Джонс, – произнес наконец Ричард Финч, вытирая глаза, – добро пожаловать в «День добрый!». Садись, ласточка моя, – и подмигнул.

58 кг, алкоголь: 4 порц., сигареты: 25, мгновенная лотерея: 5 бил.

Результатов собеседования так и нет. Не знаю, как быть с надвигающимися праздниками, в Лондоне сидеть не могу. Шерон едет на Эдинбургский фестиваль [8] , и Том тоже едет, и куча моих коллег по работе, скорее всего, едет. И я бы хотела поехать, но не уверена, что есть на это деньги, и боюсь столкнуться там с Дэниелом. К тому же, как всегда, остальные будут куда продуктивнее и веселее проводить время, чем я.

Решено: еду в Эдинбург. Дэниел остается в Лондоне работать, так что нет опасности налететь на него где-нибудь в переулке в Старом городе. Куда полезнее сменить обстановку, чем сидеть дома, хныкать и ждать письма с телевидения.

Остаюсь в Лондоне. Каждый раз думаю, что хорошо проведу в Эдинбурге время, но в итоге попадаю только на пантомиму. И вообще, там вечно одна история: одеваешься по-летнему, а потом устанавливается страшный холод и ты дрожа накручиваешь милю за милей по булыжникам над обрывами, с тоской думая о том, как веселятся сейчас все остальные.

19.00. Еду в Эдинбург. Сегодня Перпетуя предложила:

– Бриджит, понимаю, что говорю об этом до нелепого поздно, но только что в голову пришло. Я ведь сняла квартиру в Эдинбурге: будет чудесно, если ты там тоже остановишься.

Как великодушно и гостеприимно с ее стороны.

22.00. Только что позвонила Перпетуе и сказала, что не поеду. Глупости это все. Мне не по карману.

8.30. Решено. Проведу время дома, в покое и с пользой. Просто замечательно. Может, дочитаю наконец «Голодную дорогу» [9] .

9.00. Господи, как мне плохо. Все, кроме меня, уехали в Эдинбург.

9.15. Вдруг Перпетуя еще не выехала?

Полночь. Эдинбург. О боже. Завтра обязательно надо что-нибудь посмотреть. Перпетуя считает меня ненормальной. Всю дорогу в поезде она не отрывала от уха телефон и орала нам, своим попутчикам:

– На «Гамлета» Артура Смита билетов нет, так что можно пойти в пять часов на братьев Коэнов, но тогда мы опоздаем на Ричарда Херринга. Так, на Дженни Эклер, наверное, не идем. Пф! Я вообще не понимаю, что она еще трепыхается. Лучше попробуем попасть на Гарри Хилла или на «Узы» и Джулиана Клэри. Минутку. Позвоню-ка в «Золоченый шар». Нет, на Гарри Хилла билетов нет. Ну что, Коэнов пропустим?

Я условилась, что встречусь с ними в шесть в «Плезансе», потому что мне нужно было зайти в отель «Георг» и оставить сообщение для Тома. Там я столкнулась с Тиной. Неправильно рассчитав, сколько времени мне нужно, чтобы добраться до «Плезанса», я пришла туда, когда все уже началось и мест не было. Испытав тайное облегчение, я пошла, или скорее вскарабкалась, к дому, где находилась наша квартира, по дороге купив картошечки с курицей, и прекрасно провела время у телевизора. Теперь нужно было встретиться с Перпетуей в девять вечера в Зале собраний. Когда я собралась к без четверти девять, оказалось, что телефон в квартире заблокирован на исходящие вызовы, поэтому я не смогла заказать такси, и когда пришла на место, было уже поздно. Я снова пошла в бар в «Георге» поискать Тину и выяснить, где Шерон. Только я заказала «Кровавую Мэри» и старательно прикинулась, что прекрасно себя чувствую в одиночестве, как в дальнем углу ярко загорелся свет. Я увидела камеры и чуть не вскрикнула. Там, при полном параде, сидела моя мама и готовилась взять интервью у Алана Йентоба [10] .

– Внимание, полная тишина! – проверещала мама голосом, какой бывает у Юны Олконбери, когда она расставляет цветы по вазам.

– Мотор!!! Скажите, Алан, – с трагическим видом обратилась она к нему, – посещали ли вас… мысли о самоубийстве?

А по телевизору сегодня много интересного было.

Кол-во просмотренных спектаклей: 0.

2.00. Не могу уснуть. Не сомневаюсь, все на какой-нибудь зажигательной вечеринке.

3.00. Слышала, как вернулась Перпетуя. Ее диагноз труппе комиков-альтернативщиков был таков: «Ребячество… глупость… детский сад какой-то». Что-то она там, наверно, не поняла по ходу действия.

5.00. В квартире мужчина. Я уверена.

6.00. Он у Дебби из отдела маркетинга. Ну и дела…

9.30. Разбудил рокот Перпетуи: «Кто идет на поэтические чтения?» Затем все стихло, и я услышала, как Дебби с мужчиной переговариваются за стенкой. Потом он пошел на кухню. Раздался рев Перпетуи: «Это еще что такое? Сказано же было: НИКАКИХ ПОСЕТИТЕЛЕЙ В НОЧНОЕ ВРЕМЯ!»