Чтение онлайн

Решительно поднявшись на решетчатую ограду, ками сказал:

– Сегодня благоприятный день! Принесите мне, пожалуйста, круглую циновку для сидения. Я хотел бы немного побыть здесь...
– Потом глубоко вздохнул: - Совершенно напрасно приходил!
– И возвратился домой.

Прошло два дня, и я послала сказать ему просто на словах:

– Прошу простить меня за то, что я отсутствовала в тот раз.

После того, как это ему передали, последовало обычное:

– Получилось очень неудачно. Как Вы отнесетесь к еще одному посещению?

Чтобы это не было похоже на приглашение, я велела передать ему: «Не покажется ли это сомнительным?». Но хотя я и не разрешила приходить, ками все-таки пожаловал к нам в сумерках, заявив:

– Мне нужно поговорить с помощником.

Я не сразу нашлась, как поступить. Подняла в окнах две ставни, осветила веранду и стала ожидать в комнате, отгородясь ширмой. Сын встретил ками словами:

– Поскорее!
– И они поднялись на галерею. Открыв боковые двери, сын пригласил:

– Сюда!
– И когда гость приблизился, отступил еще.

– Передай, пожалуйста, матушке, - проговорил ками тихим голосом, - что я пришел.

Войдя в комнату, он продолжал:

– Так. Согласно ее пожеланию, я явился побеседовать.

После этих слов гость коротко засмеялся и, легко шурша одеждами, прошел в задние комнаты.

Разговор с моим сыном шел тихо, лишь время от времени слышался звук прикосновения веера к его жезлу. Из-за ширмы от меня не доносилось ни звука, между тем время шло и шло... Обращаясь к моему сыну, ками сказал:

– Прошу передать, что я весьма сожалею, что предыдущий мой приход оказался безрезультатным.

– Непременно.

Я на коленях придвинулась поближе, но гость больше ничего не сказал. По крайней мере, мне за ширмой не было слышно ничего. Тогда я подумала, что он, возможно, не догадывается о моем присутствии за ширмой, и легонько откашлялась. И ками начал говорить:

– Вот время пришло. Быть может, я выбрал неподходящий случай, чтобы встретиться и побеседовать.
– Так говорил он очень долго.

Со своей стороны я отвечала только:

– К сожалению, то, что Вы изволили сказать нам, вызывает чувство, похожее на сновидение. Девочка - меньше маленькой, она такая, о которых говорят: «Как мышонок». Беседа наша совершенно бесполезна.

Слушая меня, гость старался вполне соблюсти приличия, да и мне разговор давался непросто. Пошел дождь, стемнело, раздались громкие голоса лягушек. Стало уже совсем поздно, когда я произнесла:

– Здесь такие унылые окрестности, даже наши люди порой чувствуют себя неуютно.

– Нет, отчего же, - отвечал он.
– Я, со своей стороны, буду заботиться о вас: не нужно опасаться.

Между тем стало еще темнее.

– Кроме того, мой уважаемый помощник будет скоро занят поблизости, и по такому случаю я смогу оказывать вам всяческие услуги. Господину все, что Вы изволили говорить мне, я передам, и о том, как он изволил об этом отозваться, я также поставлю Вас в известность, для чего и наведаюсь к Вам завтра или послезавтра, - с этими словами гость встал, намереваясь уехать.

Выглянув сквозь прореху в ширме, я увидела, что светильники, горевшие на плетеной ограде веранды, погасли. За ширмой у меня горели огни и было светло, так что я и не заметила, как погас свет снаружи. Я подумала, что из-за ширмы, возможно, видны силуэты, и распорядилась:

– Это дурно! Светильники погасли, гостю неуютно!

– Да нет, ничего, - отвечали, выходя наружу, сопровождавшие его люди.

Явившись к нам однажды, ками стал приезжать все чаще, и все с одной и той же просьбой. Я же говорила ему только:

– Здесь, хотя и без особого желания, все будет исполнено как надо, если Вы будете иметь на то разрешение господина.

– Но, ведь, можно считать, что у меня уже есть разрешение, - горячился он, - господин определенно называл конец этой луны. За эти двадцать с лишним дней, наверное, уж один-то благоприятный день был!

К счастью, мой сын, состоя на службе в Ведомстве Правой дворцовой конюшни, должен был готовиться к участию в празднике святилища Камо, и я только об этом и думала. Ками ожидал окончания праздника. Но наши волнения по поводу сына оказались напрасными: он не смог пойти в святилище, потому что накануне осквернился, увидев дохлую собаку [25] .

И снова, о чем бы ни заходил разговор, ками принимался за свое. Сын от него только и слышал:

– Ну, скажите своей матушке понастойчивее: «Господин уже вымолвил свое слово!»

Тогда я послала Канэиэ письмо: «Почему ками постоянно говорит об этом? Он очень надоел мне со своими разговорами, поэтому напиши ответ, который я могла бы показать ему». Ответ пришел: «Я так и думал. За хлопотами по поводу нашего сына мне казалось, что это случится еще не скоро; теперь же я думаю, что мы вернемся к разговору после окончания полосы запретов, в восьмую луну, - если душевные устремления ками не изменятся».

Когда я получила письмо, то почувствовала большое облегчение. «Вот как полагает господин, - написала я ками, - разве не говорила я Вам, что в таком деле спешка не помогает определить надлежащее время?». Ответа я не получила, но через некоторое время ками явился сам.

– Я приехал довести до Вашего сведения, что я крайне рассержен.

– Что случилось? Вы говорите очень громко. Пожалуйте в помещение, - заметила я ему.

Входя внутрь, ками говорил моему сыну:

– Хорошо... Я приезжал сюда и днем и ночью, а теперь желанный миг отодвигается все дальше и дальше!

Собираясь уходить, ками попросил тушечницу и бумагу. Перед уходом написал на бумаге стихотворение, скатал и оставил для меня. Я прочла:

«Что же мне делать? Вынужден покориться. Вечером приеду опять», - было написано там. Письмо было даже читать стыдно. Ответ я написала сразу и послала ему вслед: