Чтение онлайн

Три дня в клубе «Москворечье» будет джазовый фестиваль, но как вспомню об ужасной громкости тамошних усилителей, так противно.

22 декабря 1990 года, суббота.

Читатель этого дневника будет поражён, сколько времени я трачу на обслуживание своей бытовой электронной техники. Уже кончается третий том дневника, и почти каждый вечер и все выходные и праздники - это бесконечный ремонт усилителей, магнитофонов, часов и особенно видеомагнитофонов. Это как проклятие. Читатель спросит, почему я так бездарно убиваю свой досуг? Отвечаю: Потому же, почему моя жена стоит в бесконечных очередях. Сегодня она провела в очередях 4 часа: с 1030 до 1430, принеся две тяжёлые сумки. Так же и соседи. Я твержу Ирине: Не стой в очередях, купи хлеба и всё! Но так же и мне возразят: Плюнь на эти магнитофоны, купи один японский, и он будет работать 10 лет. Но ведь он стоит 6-7 тысяч! Да и не в моём характере отказываться от любимых вещей.

23 декабря 1990 года, воскресенье.

Пять недель прошло, как Загайнов взял у меня видеокассеты. Наконец я не вытерпел и позвонил ему на дачу. Тогда он извинился и принёс кассеты обратно. Он берёт кассеты для своего сына десятиклассника Вани, но считает его слишком маленьким, чтобы разрешить ходить ему ко мне самостоятельно. Я Герману так и посоветовал: может Ваня ходить сам. Загайнов посидел у меня 5 мин, – беседа не клеилась, так как слишком разошлись наши пути.

Пришли в гости Лиля с Алёшей. Лиля хвалилась, что теперь она увлеклась приготовлением кушаний, и они объедаются. Ира предлагала Лиле курицу, но Лиля отказалась, т. к. у них холодильник забит мясом.

Ваня с Андреем Павловцом резались в шахматный блиц. Андрей уже досрочно сдал теоретическую физику, а Ваня опять прозевал.

24 декабря 1990 года, понедельник

Утром на нашей двери висит записка: «В. Г. Бунькову. Убедительная просьба вернуть перья от плоттера на место!» – это написал Алёша Чижов, потому что, когда в пятницу я закончил свою работу на Лабтаме, рисуя графики, то весь пакет с перьями для графора спрятал к себе, т. к. думал, что это перья Соболева, который рисовал свои графики этими же перьями.

Рассматривая нарисованные машиной графики, я удивился, что в надписях вместо ошибочного названия «км/час» теперь уже стоит по-другому: «см/сек». Тогда я спросил Валеру, как же он умудрился специально для меня подправить масштаб. А он ответил, что отныне система сама будет определять, в каких единицах пользователь задумал свой расчёт. «Но это же невозможно! – удивился я, так как я нигде не задавал размерностей, одни голые числа!» А он, хитро улыбаясь, ответил, что в исходных данных есть приметы, по которым можно догадаться, в каких единицах задан расчёт. Например, если характерный размер равен 100, то это непременно «см», так как у самолётов не бывает такой большой хорды в метрах. Тут же Толик предложил ещё один признак: по плотности воздуха.

25 декабря 1990 года, вторник.

Сегодня Лабтам занят слабо: Чижов, Соболев и я. Днём Эдуард редактировал свою программу, а Толик по просьбе завода готовил расчёт консоли «1-42», но в 16 они все ушли домой, и опять я остался со Светой (Валера у Сухого). Хотя отчёт написан и отдан, но меня беспокоит результат для антисимметричных форм флаттера с кручением корпуса. Поэтому я задаю различные варианты расчёта, чтобы разобраться в этом. Поскольку расчёт идёт долго, я берусь за газеты или за этот дневник, одев наушники от моего радиоприёмника. Сегодня рождество, и весь Западный мир наполнен праздником.

Сегодня были такие передачи: о Би Би Кинге, о Петре Лещенко, об Алле Пугачёвой, и ещё кто-то сыграл прелюдию Рахманинова соль-минор в джазовой интерпретации. Пугачёва только что сказала: «Без надежды жить не нужно». И она права. При Сталине весь народ надеялся на коммунизм, и этим был счастлив. Сейчас надеемся на рынок, но нас кое-кто пугает им. Горбачёв пугает частной собственностью на землю и добился референдума. Но я думаю, народ покажет ему кузькину мать! Так что зря он это затеял. Неужели навсегда останутся совхозы под руководством бездарных бюрократов?

26 декабря 1990 года, среда.

Я уже так увлёкся расчётами на Лабтаме, что не могу остановиться. С утра затеял рассчитать новый вариант Крапивкиной ракеты, увеличив жёсткость корпуса в 20 раз. Это позволит мне получить консольные формы флаттера. Несмотря на то, что систему КС2 сочинял не я, а Мосунов, я пользуюсь ею с таким же удовольствием, тем более что многое в ней сделано по моему проекту. И даже дело не в замечательной программе, а в самом стиле работы на ЭВМ. Много лет я без конца бегал (иногда и в самом деле, бежал) на БЭСМ-6 из-за любой мелкой ошибки. Каждая ошибка или новый вариант расчёта – это 10 мин ходьбы туда и столько же обратно, да ещё ожидание результата от получаса до суток. А теперь, не сходя с места и сидя за терминалом, я делаю любые расчёты сколько угодно. Это похоже на третью молодость. Первая молодость была в 1960г: ламповая эвм М-20. Вторая, - 1970г, БЭСМ-6, она длилась 20 лет. Я отказался от программирования, но приобрёл такую квалификацию в расчётах, что самым подходящим занятием стало конструирование математических моделей. Более того, начиная расчёт самолёта или ракеты, я могу заранее на бумажке оценить частоты, скорости, вес и т. п.

В 18 час я съездил в Колонец забрать на ремонт чужой электрофон «Аккорд-001». Автобусы в это время переполнены. Если бы я догадался идти пешком, это было бы быстрее. Электрофоны 1970-х настолько устарели, что приходится клеить новый пассик и точить новый резиновый ролик. Этот ролик я точил с помощью наждачного круга электроточила заодно с его втулкой, вставленной в электродрель.

27 декабря 1990 года, четверг.

Семинар Белоцерковского перенесли с третьего четверга на четвёртый. Доклад Б. О. Качанова об идентификации ЛА, но перед докладом С. М. произнёс вступительную речь, не забыв напомнить, что в марте будет 32-я годовщина работы семинара. На январском семинаре обещали традиционные (раз в год) доклады с математическим обоснованием метода дискретных вихрей. Доклад Качанова оказался для меня неинтересным, и я в 12 час отправился по магазинам.

Купил 6 CD по 20 руб: 1-й концерт Шопена, Концерто Гроссо Шнитке, симфонии Глазунова… Вернувшись из Москвы в 17 час, я ещё съездил в Колонец в «Товары быта» и купил там 10 катушек магнитофонной ленты, тип 3716 по 11 руб 40 коп, - это про запас. Сейчас всё надо запасать, тем более, с Нового года деньги могут обесцениться.

Последний день 4-го съезда народных депутатов СССР стал грандиозным спектаклем. Вспомнить хотя бы, как Казанник надсмехался над президентом, - такое и в кино не придумаешь.

28 декабря 1990 года, пятница.

Громадная тень нависла над всей нашей наукой о флаттере. Началось это ещё много дней назад, когда я занялся расчётом Крапивкиной ракеты. Я уже писал 24 декабря, что возник странный разнобой в результатах: критическая скорость флаттера получается то 230 м/с, то 600 – без интерференции или с ней. Я ещё тогда подумал, что это необъяснимо, потому что от крыла до стабилизатора 177см, а размер крыла всего 35 см, т. е. в 5 раз меньше, и не может быть такого сильного влияния на таком далёком расстоянии. А в среду я получил такой же разнобой, варьируя порядок полинома. Общий порядок в расчёте (число степеней свободы) был 122 – это рекорд для метода полиномов. Расчёт шёл очень долго: 26 мин, и я решил снизить порядок для ускорения расчёта. В каждой из 8 УП (4-на стабилизаторе и 4-на крыле) было по 11 степеней свободы, и я уменьшил до 7. Общий порядок уменьшился с 122 до 90; расчёт пошёл быстрее (10 мин), частоты практически не изменились, но скорость флаттера стала 550 вместо 230. Это катастрофический случай для всей нашей методики. Если из-за таких мелочей, как число степеней свободы, сильно зависит результат при том же спектре частот, то ни во что нельзя верить. Кроме того, в последние дни при некоторых вариациях вдруг возникало отрицательное аэродинамическое демпфирование. Пока мы с Валерой предположили, что эта численная неустойчивость возникает из-за огромного порядка системы. И это, как ни странно, повлияло на аэродинамические обобщённые силы, хотя число вихрей было очень скромное: 28 – на крыле, 28 – на стабилизаторе. Я решил в оставшиеся два дня до Нового года разобраться в этом. Я буду варьировать порядок полинома: 122, 106, 90, 74, 58, - проделав это с интерференцией и без.

29 декабря 1990 года, суббота.

Вот и наступил последний рабочий день уходящего года. Лабтам сегодня совсем свободен. На нём работают только я, Соболев и Чижов, да немного Ира Старостина. Соболев редактировал какую-то свою новую систему, - на это машинное время не тратится. Так что я оседлал машину и гнал вариант за вариантом: 58 степеней свободы, 74, 90, 106, 122, - и, наконец, 138, - это рекорд для флаттерных расчётов, и по времени занял 36 мин. Как я и ожидал, 74, 90, 106 степеней свободы привели к правильному результату: Vф = 530 м/с, а при N=122, 138 – результаты неустойчивы.