Чтение онлайн

9 марта польских пленных, генерала Гонсевского и других, отправили из Москвы в Смоленск.

В тот же вечер во втором часу ночи господа шведские посланники принуждены были явиться для переговоров. Во время этих ночных переговоров случился большой спор из-за нескольких пунктов, которые не вполне совпадали в заключенном мирном договоре на русском и шведском языках, а именно в том, что касалось свободной торговли и отпуска пленных [313] .

13 марта спешно отправили толмача Филата Адлера с письмом к великим послам московитов в Швеции для исправления спорных пунктов.

15 марта шведским послам вручили подарки от Его Царского Величества. Вечером они вновь были на переговорах, но после долгих споров разошлись, ничего не добившись. Русские, в соответствии с русским подлинником, не желали возвращать шведских пленных, принявших русскую веру. Шведы же, в соответствии со шведским подлинником, намеревались получить назад всех своих пленных.

27 марта генерала Гонсевского по приказу Его Царского Величества отпустили из Смоленска в его отечество через Днепр в Оршу. Он письменно обязался выставить за себя пять русских генералов, бывших в плену частью у коронной, частью у литовской армии, а именно окольничего и воеводу князя Осипа Ивановича Щербатова, стольника князя Семена Лукича Щербатова, стольника князя Григория Афанасьевича Козловского, стольника князя Петра Ивановича Хованского, стольника Ивана Павловича Акинфова.

4 мая из Смоленска выступил с пятью сотнями человек конницы и пехоты генерал-майор Дроммонд, чтобы доставить продовольствие в Быхов и снабдить его свежим гарнизоном.

10 мая отправленный от русских комиссаров к полякам гонец Иван Казаринов вернулся в Смоленск [314] с письмом только от трех польских комиссаров, а именно от господина Глебовича, господина маршала Завиши и генерала Гонсевского. Они уведомляли русских комиссаров, что господа их товарищи отправились к Его Королевскому Величеству, чтобы получить дальнейшие указания, и ныне ожидают на сейме в Варшаве. Как только, однако, те пришлют что-то определенное, они сообщат об этом русским комиссарам. Пока же они желали непременно ожидать дальнейшего решения, поскольку эта задержка возникла только и единственно из-за небрежности русских.

12 мая от польских комиссаров прибыл гонец Роздовский [315] , еще раз заверяя, что русским комиссарам следует ожидать дальнейшего решения сейма. Как только оно придет, они не замедлят объявить.

14 мая от Зумского и армии конфедератов прибыл подьячий Петр Долгов с письмом к Долгорукову и Ртищеву, сообщив, что польская сторона уже назначила комиссаров для обмена пленных. Они немедля явятся на границу с русскими пленными.

28 мая в Москве родилась принцесса и царская дочь Феодосия Алексеевна.

1 июня возвратился генерал-майор Дроммонд, бывший со своим отрядом в Быхове. Он привез с собой захваченными у поляков около двадцати знамен, пятьдесят пленных, среди них майора Фриcе, одного капитана, двух поручиков, одного фенриха и одно полковое орудие, а также около четырехсот мушкетов, несколько литавр и барабанов.

6 июня в Смоленск прибыл дьяк Григорий Богданов, чтобы выехать с думным дворянином Нащокиным в посольство в Польшу и там по-новому вести переговоры о мире. Он должен предложить полякам за отторгнутые местности в Белоруссии и Украине Ливонию, которую передадут им, отобрав у шведов, или наличные деньги для выплаты войску.

7 июня в Москву отправлен стряпчий Юрий Лутохин с письмом господ комиссаров, которые нуждались в приказе, что делать дальше. Ведь неясно, что предпринять думному дворянину Нащокину, прежде чем последует что-то определенное от польских комиссаров, а прежние посланники и гонец еще не возвратились из Польши.

18 июня прибыл из Москвы толмач Данила Кононов с приказом от Его Царского Величества о том, что согласно прошлому приказу гонец Иван Никитин должен тотчас же отправиться к польскому королю для свободного проезда послов. Думному дворянину Нащокину и Богданову следует задержаться в Смоленске до дальнейшего приказа.

22 июня отбыл подьячий Иван Никитин с письмом Его Царского Величества к Его Величеству королю Польскому относительно свободного проезда послов. Равным образом другой подьячий, Василий Мыконкин, выехал с письмом комиссаров к подкоморию оршанскому господину Стецкевичу, чтобы прийти к соглашению относительно вывода гарнизона и сдачи крепости Борисов, а также доставить тамошнему коменданту дальнейшие приказания.

27 июня вернулся в Смоленск отправленный к Его Царскому Величеству в Москву стряпчий Лутохин и доставил господам комиссарам наказ о ведении переговоров. Настоятельный приказ гласил сделать полякам уступки только до реки Березина и не более и не отступаться ни от одного человека из тех пленных, кто перешли в русскую веру и пребывают на службе.

5 июля отправили жильца Ивана Богданова к господам комиссарам с письмом относительно их долгого отсутствия и к литовскому войску ради обмена пленных.

16 июля пришел приказ Его Царского Величества из Приказа Тайных дел, чтобы думный дворянин господин Нащокин отправлялся в Москву к Его Царскому Величеству.

19 июля приехал фенрих с письмом из гарнизона Борисова. Он сообщил, что комендант Кирила Хлопов сдал крепость подкоморию оршанскому Стецкевичу на условиях свободного выхода со всеми своими людьми и теперь уже находится в пути.

22 июля в Смоленск прибыл гонец польского короля Степан Медекша с письмом Его Королевского Величества к Его Царскому Величеству, а также с письмами генерала Гонсевского и маршала Журонского.

23 июля гонец Медекша был на переговорах у господ комиссаров, поскольку генерал Гонсевский в своем письме к ним пожелал открыть свое намерение посредством его устного сообщения. Он объявил, что не стоит надеяться на съезд, прежде чем господин думный дворянин Нащокин не исполнит у Его Королевского Величества все согласно обещаниям, которые Его Царское Величество дал генералу Гонсевскому, и не выполнит все условия, на которых мог бы быть основан мир. Посему его послали к Его Царскому Величеству настаивать на скорой подготовке этого. Равным образом русские посланники и гонцы останутся при польском королевском дворе до прибытия господина Нащокина.

25 числа императорские посланники испрашивали через думного дьяка Алмаза Иванова, чтобы господа комиссары послали касательно их в Москву к Его Царскому Величеству. Ведь они, второй год ожидая съезда, только теперь узнали от генерала Гонсевского, что, хотя Его Величество король Польский и согласился с их посредничеством, но все дела, касающиеся съезда, отложили и прекратили до прибытия господина Нащокина с предложениями. Ведь этого съезда оставалось ждать еще долго, а Его Императорское Величество ясно приказал им ничего не предпринимать без воли и соизволения Его Царского Величества. Его Царскому Величеству надлежит поэтому решить, оставаться ли им далее в его государстве до дальнейшего продолжения съезда, которое откладывается самое меньшее до Троицы, или же, получив отпуск, ехать к Его Императорскому Величеству, так как Его Императорское Величество более не нуждается в присутствии их или других своих слуг на съезде. Во всем этом они готовы подчиниться воле и приказу Его Царского Величества.

26 июля от господ комиссаров отправился в Москву к Его Царскому Величеству гонец Степан Дичков, чтобы получить приказ, касающийся переговоров с польским гонцом Медекшей и того, что предпринять далее в переговорах с императорскими послами и следует ли им остаться. В тот же день также выехал из Смоленска в Москву гонец Медекша.

28 июля в полдень в Смоленске поднялась сильная буря, сносившая башни, раскаты и крыши, переворачивавшая целые здания и причинившая невероятный ущерб. В тот же день в Смоленск прибыл бывший комендант Борисова Кирила Осипович Хлопов с отпущенным оттуда гарнизоном, орудиями и вооружением, которое ему дозволили взять. Поляки сопровождали его до Красного.