Чтение онлайн

Мейсон взял такси до Дворца Правосудия и сразу же отправился в зал заседаний Большого Жюри.

Адвоката окружили журналисты и фотографы, ослепившие его вспышками.

– Почему вас вызывают на Большое Жюри, мистер Мейсон? – спросил один из репортеров.

– Если бы я сам знал, – ответил Мейсон. – Мне вручили повестку и, как законопослушный гражданин, я здесь. Вот и все, что я могу вам сказать.

– Можете сказать или будете говорить?

– Могу _и_ буду.

Полицейский похлопал адвоката по плечу.

– Вы первый, – сказал он.

Мейсон вошел в зал заседаний Большого Жюри.

В этот момент перед Большим Жюри выступал Гамильтон Бергер. Окружной прокурор запнулся, увидев входящего Мейсона. Лицо Бергера сияло самодовольством и триумфом. Мейсон заметил любопытные взгляды членов Большого Жюри, но почувствовал определенную холодность и отсутствие участия. Это означало, что Гамильтон Бергер обрисовал им ситуацию, которая, очевидно, оказывалась более серьезной, чем ожидал Мейсон.

Адвокат принял присягу и Гамильтон Бергер предупредил его о конституционных правах.

– Вы – адвокат, – сказал Бергер. – Закон обязывает вас отвечать на определенные вопросы, задаваемые Большим Жюри. Однако, от вас не требуется давать показания относительно того, что может быть вменено вам в вину. Вы имеете право отказаться отвечать на вопросы, которые могут инкриминировать вам совершение преступления.

– Спасибо, – холодно поблагодарил Мейсон.

– Вам была вручена повестка о явке в Суд, приказывающая вам предоставить любые наличные деньги, которые получены от Арлен Дюваль. Поскольку необходимо сделать соответствующую отметку в протоколе, я хочу спросить вас, мистер Мейсон, знакомы ли вы с Арлен Дюваль?

– Да.

– Она является вашей клиенткой?

– В некотором роде.

– Вы можете объяснить, что имеете в виду?

– Договор о предоставлении услуг адвоката был заключен с оговоркой.

– Вы поставили какое-то условие?

– Да.

– Какое?

– Если я в результате своего расследования приду к выводу, что она виновна в совершении преступления, или как активная исполнительница, или как соучастница до или после события преступления, я оставил за собой право прервать наши отношения адвоката и клиента и, более того, использовать полученную информацию для помощи правоохранительным органам.

– Очень благородно с вашей стороны, – ехидно заметил Гамильтон Бергер.

– Не думаю, что сейчас место сарказму, – ответил Мейсон. – Кстати, это была простая мера предосторожности.

– Вы _у_в_е_р_е_н_ы_ в том, что заключили с ней подобное соглашение?

– Естественно.

– Когда она _т_о_л_ь_к_о _ч_т_о_ наняла вас?

– Да.

– Или это соглашение было заключено совсем недавно, _п_о_с_л_е_ того, как вам вручили повестку с приказом давать показания перед Большим Жюри и, благодаря ему, вы оказываетесь в положении, когда можете обелить свои действия законным путем?

– Я уже сказал вам, когда оно было заключено. Если вы хотите задавать вопросы, продолжайте. Если вы вызвали меня сюда, чтобы намекать на факт моей попытки обелить действия законным путем, я просто уйду. Вы сами юрист и знаете, какие вопросы можно задавать, а какие – нет. Так что придерживайтесь надлежащих вопросов.

– Вам не требуется учить меня праву, – рявкнул побагровевший Гамильтон Бергер.

– Кто-то должен это сделать, – ответил Мейсон. – Но так мы ничего не добьемся. Я занятой человек и вы занятой человек. Члены Большого Жюри тратят свое время на выполнение этой общественной обязанности. Давайте продолжим слушание.

– Хорошо. Что вам заплатила Арлен Дюваль? – в гневе заорал Гамильтон Бергер. – Она ведь заплатила вам какие-то деньги, не так ли?

– Нет.

– Ни цента?

– Сейчас мы подошли к проблеме факта и доказательства. Я выставил Арлен Дюваль счет на полторы тысячи долларов. У меня есть все основания полагать, что я получил от нее деньги, но она мне их не заплатила.

– Тогда каким образом вы их получили?

– Полторы тысячи долларов, О КОТОРЫХ Я СЕЙЧАС ГОВОРЮ, – Мейсон специально произнес эту фразу медленно, чтобы полностью удостовериться, что секретарь Суда, стенографировавший процедуру заседания, в точности записал слова адвоката, – я получил по почте сегодня утром в конверте, на котором мой адрес было написан на пишущей машинке. В конверт была вложена записка, написанная от руки. Я предполагаю, что это почерк Арлен Дюваль, потому что внизу стоит подпись Арлен Дюваль.

– Что находилось в конверте?

– Две купюры. Одна пятисотдолларовая и одна тысячедолларовая.

Гамильтон Бергер невольно показал свое удивление.

– Вы хотите сказать, что эта молодая женщина послала вам две купюры тысячедолларовую и пятисотдолларовую?

– Я именно это и заявил.

– А откуда она взяла деньги, как вы думаете? – саркастически спросил Бергер.

– Вы решили спрашивать меня о моих мыслях перед Большим Жюри?

– Арлен Дюваль сказала вам откуда она взяла деньги?

– Мне она об этом не говорила. Как я уже заявлял, у меня не было с ней личного контакта со вчерашнего дня. Письмо я получил сегодня утром по почте.

– Когда утром?

– За несколько минут до прихода сюда. Именно поэтому деньги у меня с собой. В моей конторе принято депонировать каждый доллар, полученный наличными, на мой банковский счет. Со счета я снимаю деньги чеком по мере необходимости.

– Я, конечно, предполагаю, что в вашем положении, при вашем роде деятельности, вам приходится принимать все меры предосторожности, чтобы не быть осужденным за нарушение налогового законодательства.

Мейсон зевнул.

– Где находятся эти две купюры – пятисотдолларовая и тысячедолларовая?

Мейсон достал их.

Гамильтон Бергер скопировал номера купюр на отдельный лист бумаги и передал его помощнику, который сразу же выскользнул из зала заседаний.

Бергер обратился к Большому Жюри:

– Номера купюр сейчас проверят и мы узнаем, связаны ли они с имевшим ранее преступлением или нет.

Окружной прокурор снова повернулся к адвокату:

– А теперь скажите, знали ли вы Джордана Л.Балларда при жизни?

– Да.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Вчера вечером.

– Вы были на работе у мистера Балларда, на автозаправочной станции, расположенной на пересечении Флоссман-авеню и Десятой улицы?

– Да.

– Вы встретились там с мистером Баллардом?

– Да.

– Вы до этого его знали?

– Нет.

– Тогда вы встретились с ним в первый раз?

– Да.

– Вы предложили отвезти его домой?

– Он спросил, не подвезу ли я его домой.