Чтение онлайн

Вчера на летучке был интересный эпизод. Вел летучку Ярославский. Заключая, он обратил внимание на статейку Трегуба о молодом авторе.

–  Вот Трегуб уверяет, что обсуждавшие этого автора писатели правы. А они сказали автору, что нельзя писать выражение: "если подняли руки ладонями вверх". Я спросил, кто так говорит? Отвечают: Вера Инбер. Ну, Инбер комнатный человек. А мы знаем, что ели часто поднимают "руки ладонями вверх". Нижние ветви ели - вниз, а верхние - вверх. Все правильно, и напрасно дезориентировали человека.

2 апреля

Две хорошие полемические реплики.

–  Мержанов рассказал, что Луначарский, выступая как-то на собрании с докладом, заявил, что В.И. Ленин требовал то-то и то-то, сказал так-то и так-то.

–  Ленин этого не говорил! - бросили реплику из зала.

Луначарский сверкнул из-за пенсне:

–  Это он вам не говорил, а мне говорил!

Сегодня у нас был в кинозале просмотр программы, эстрадной студии, руководимой Смирновым-Сокольским. Сей муж, конферируя, вспомнил словесный бой Луначарского и митрополитом Веденским.

Луначарский, доказывал какой-то материалистический тезис, заявил:

–  Ну что такое картошка - простая вещь: крахмал, сахар и вода.

–  Очень хорошо, Анатолий Васильевич, - ответил Веденский. - Вот вам крахмал, сахар и вода. Сделайте из них картошку.

Недавно к Мержанову зашел знакомый. Разговорились - он старый приятель Коккинаки.

–  Хочешь, я ему сейчас позвоню. Телефон: Д1-20-27.

–  Ошибаешься, - возразил Мартын. - Его телефон Д3-49-41.

–  Нет.

Поспорили на бутылку "Пино-гри", любимого вина Мартына. Он тут же позвонил по телефону Д3-49-41. В ответ раздался характерный густой бас Владимира.

–  Володя?

–  Да. Кто говорит?

–  Мержанов. Вот тут у меня сидит такой-то. Говорит, что твой домашний телефон Д1-20-27, а я утверждаю, что этот.

–  Ну и что?

–  Поспорили.

–  На что?

–  На бутылку вина.

–  Хорошего?

–  Хорошего.

–  Тогда отдай бутылку ему: ты звонишь мне на завод.

Диалог весьма типичный для Коккинаки.

19 апреля

Суббота. Забавный день. Утром был на суде. Написал. Днем занимался Черевичным - достал его радиограммы из лагеря, комментировал. Вечером поехал на партийное собрание 2-го часового завода. Около часу ночи зашел ко мне зав. информационным отделом.

–  Завтра 60-тилетие композитора Мясковского, напиши 100 строк. Поспелов требует.

–  Так я же ничего в музыке не понимаю, Мясковского не видал и не слыхал.

–  Ничего не поделаешь, некому.

Взял вырезки, справочники. В два часа ночи сдал сто строк.

Чем только не приходится заниматься газетчику! Прислуга за все!

Сегодня от нас ушел Ровинский - он назначен редактором "Известий". Известинцы в панике звонят мне и домой и в редакцию, кто он таков, как у нас расценивают сие, каково общее мнение?

–  Жалеют нас и вас, - отвечаю я.

И действительно жаль, что он ушел. Это был настоящий газетчик, с огнем, великолепным знанием дела, носитель газетных традиций "Правды". при нем все были спокойны: хороший материал не пропадет, плохой встретит серьезнейшие преграды, ошибочный - не пройдет. За долгие годы работы в "Правде" с Мехлисом он вырос в настоящего редактора.

Но вот, что странно: умный, остроумный человек, любящий шутку, веселье, игру, он, в то же время, был очень сухим и черствым. К людям он относился абстрактно, схематично. К нему очень хорошо подходили слова:

"Забота о живом человеке у него начинается тогда, когда он полумертвый".

23-24 апреля

Два дня (два вечера) продолжалось совещание передовиков редакции. Вел его Ильичев - секретарь редакции, присутствовали: Заславский, Гольденберг, Железнов, Иткин, Гершберг, Печерский, Иванов, Корнблюм, Вавилов, Коссов, Верховский, Домрачев, Кружков Н., Трегуб, Азизян, я и еще два-три человека.

Обзорный доклад сделал Заславский. Оказалось, что в прошлом году больше всех передовых написал Гершберг - 56, Заславский - 35, Ушеренко (ныне зам. редактора "Угольной промышленности", а тогда - член редколлегии)- больше 40. У меня что-то около десятка. Заславский анализировал тематику, форму, содержание.

Затем Гольденберг сделал доклад о передовых в иностранных газетах, а Железнов - сообщение о работе над передовой. Потом - прения. Стенограмма велась Титовой.

Между прочим, было напомнено указание т. Сталина, сделанное нам пару лет назад: поменьше плакатности в передовых (т.е. тривиальных агиток).

25 апреля

22 апреля в Кремле состоялся прием в честь участников только что закончившейся в Москве декаде таджикского искусства. На приеме с речью выступил т. Сталин. От нас там было несколько человек, в том числе Оскар Эстеркин (Курганов). Он записал речь, ее послали, но оттуда не вернули. Оскар рассказывал речь (передаю в изложении Оскара):

–  Мы забываем о Ленине. У нас слишком возносят теперешних руководителей и забывают создателя партии и государства. Конечно, мы тоже кое-чего стоим, но все мы светим отраженным светом Ильича.

Он говорил о созданной Лениным дружбе народов - новой идеологии и о старой идеологии - неравенстве народов. Эта идеология - мертвая. Сталин говорил об истоках культуры таджикского народа, ее тесной связи с Иранской культурой. Москвичи иногда путают: таджики, узбеки, туркмены. Это напрасно: у каждого из этих народов своя культура. Закончил он словами:

–  Я пью за процветание и рост таджикского народа, за то, что мы в нужную минуту пришли ему на помощь.

12 мая

Вчера в Москву прилетел Черевичный. 5 марта он вылетел из Москвы на север, прошел высокими широтами до о. Врангеля, сделал к северу от него три посадки на лед и вернулся. За это время покрыл около 24 000 км.

Все это подробно описано в газете. Хочется добавить две вещи. Папанин им приказал летать не дальше 81°. Первую посадку они сделали на 81°02' и 180°. Дальше им было приказано сесть на 80° и 180° вост. и 80° и 170° западной. Вторую они сели 79° и 170°. Самое интересное получилось с третьей, как рассказывает штурман Аккуратов (у меня в кабинете):

–  Решили допереть до полюса недоступности (83°40'). Все равно - а победителей не судят. Дошли до контрольного пункта (80°) и чешем дальше. Сообщил я, что погода плохая, ищем льдину и дальше молчу. Дошли до 82°10'. Погода все хуже, лед пошел в 7 баллов, очень плохой, садиться негде. Ничего не поделаешь - надо возвращаться. Вернулись, сели, сообщили, что искали льдину для посадки.

И второе - ребята до сих пор уверены (и Черевичный и Аккуратов), что земля Санникова существует.

30 апреля был я у Папанина дома. На следующий день он уезжал на охоту. Звал меня, отказался. Сели мы в кабинете в тишине.