Чтение онлайн

Та фыркнула, сунула в рот фонарь и тоже стала спускаться, хотя сердце ушло в пятки от первого же скрипа под ногой. Ржавый металл оставлял на пальцах и ладонях ссадины, воздух становился все гуще, пахло гниющими водорослями и стоячей водой.

– Спускайтесь, я уже в лодке, – донеслось снизу.

Ника посмотрела вниз, и луч фонаря попал на Алекса, садящегося на дно гондолы. Подняв голову, девушка увидела, что Стефано как раз начал спуск. Но вдруг остановился. Сверху послышался какой-то шум, голоса людей.

– Полиция, – сдавленно крикнул гондольер своим спутникам и, выскочив обратно, захлопнул люк.

Воздух будто закончился, и мрак стал еще непроглядней. Ника видела только скользкую стену, в которую упирался луч фонаря.

– Спускайся, – позвал Алекс. – Он разберется.

Ника хотела сказать, как сильно ей не хочется оказаться внизу, как ее страшит темнота и духота, как её пугает, что полицейские откроют люк, вытащат ее на свет и обвинят в нелегальном проникновении в страну, и еще в чем-нибудь. Но у нее во рту был проклятый фонарик.

Очутившись на шатающейся лодке, Ника едва не упала, но Алекс придержал ее. Они сели на дно, поскольку сидений не было, как и весла. Стоило гондолу отвязать, и течение понесло ее медленно по узкому туннелю, сплошь позеленевшему от водорослей.

– А если мы застрянем? – взволнованно спросила Ника, озираясь на удаляющуюся лестницу.

– Плавать умеешь? – Алекс всматривался вперед, силясь рассмотреть что-то, помимо уходящего во тьму коридора.

Вскоре свод стал таким низким, а течение быстрым, что девушка почувствовала головокружение. Возможно, сказывалось отсутствие свежего воздуха, или все же ее одолевал страх. Впившись руками в фонарик, она сидела, опустив голову и глядя только на дно лодки.

– Интересно.

Она подняла взгляд, услышав эти слова от Алекса, и тут же пожалела. Течение вынесло их из коридора в широкую часть подземелья. Над головой смыкался купол, и поначалу казалось, что единственный выход – тот, через который они сюда попали. Но тщательно осмотревшись, исследуя каждый метр лучами фонариков, Алекс и Ника обнаружили еще одну арку. Она была почти полностью под водой.

– Самое узкое, самое темное, почти затопленное подземелье, – мрачно проговорила Ника. – И почему нам туда?

– Никто не обещал, что будет легко, – хмыкнул Алекс, хотя ему тоже было не по себе. Только едва ли его напряжение было связано с угнетающей атмосферой.

Им пришлось грести руками, чтобы подогнать лодку ко входу. Течение было несильным, и они легко с этим управились, а вот чтобы попасть внутрь, пришлось почти лечь. Отталкиваясь ладонями от стен и потолка, они продвигали гондолу вперед. Ника с омерзением ощущала под пальцами засохшие ракушки и скользкую морскую траву. Она слышала шумное дыхание Алекса, который пытался рассмотреть, куда же движется их суденышко. Внезапно рука, протянутая к потолку, ухватила пустоту. Ника с удивлением выпрямилась. Они вышли из каменного рукава и очутились перед едва выступающей из воды платформой. Алекс подгреб ближе и привязал лодку к тяжелому металлическому кольцу.

Стена, в которую они уперлись, выйдя на платформу, только поначалу казалась сплошной. Присмотревшись, можно было разобрать очертания двери. Только как ее открыть без ручки или рычага?

– Сим-сим, – вздохнула Ника без особой надежды на то, что заклинание поможет.

Алекс принялся ощупывать камни, словно искал потайную кнопку. Наконец, он что-то нашел и, ухватив пальцами чуть выступающий кирпич, потянул его на себя.

– Ничего себе! – воскликнула Ника, не удержавшись. Она ожидала увидеть что-то в стиле Индианы Джонса или Лары Крофт, но никак не такое.

Вместе с одним кирпичом из стены выехала целая каменная панель, за которой оказался плоский экран, который мгновенно зажегся серым светом. На нем появилось четыре картинки в два ряда.

– Очередная загадка от тех, кто создает историю, – усмехнулся Алекс.

– Зато они идут в ногу со временем, – Ника присела рядом.

Слева направо в верхнем ряду находились такие известные изображения: астронавт во время первой высадки на Луну, работа Микеланджело «Страшный суд», мужчина, одетый по моде XVIII века, фашистская свастика.

– И что это? – Ника перевела недоуменный взгляд на Алекса. – Скажи, что ты понимаешь.

– Я не так хорош в ключах, как Стефано, – хмыкнул тот. – Но мне кажется, между ними должна быть связь.

– Между астронавтом и фашистами? Не понимаю. Может, это одно слово? Ну вроде как по первой букве названия. Или какая-то общая деталь, или… Эй!

Внезапно экран погас, и вместо картинок появилось поле для написания слова, латинский алфавит отобразился чуть ниже. Над полем же зажглось табло с цифрами.

Отведенная на решение загадки минута таяла на глазах, но это не помогало найти верный ответ, напротив, Ника ощущала, что ее мозг парализован осознанием быстротечности времени. Она не заметила, как начала грызть ноготь. Алекс молча соображал, хмурился, то набирал начальные буквы, то удалял их, ругался сквозь зубы.

– Подожди, подожди, нужно спокойно мыслить…

– Помолчи.

– Сам заткнись. Что на этих картинках? Что общего? Что ты помнишь?

– Астронавт, Микеланджело, Робеспьер…

– Кто?

– Французский революционер. Свастика.

– Астронавт… причем здесь космос? – Ника терла виски, пытаясь мысленно выстроить в один ряд эти разбросанные изображения. Что-то одно, что-то общее. Про Робеспьера она помнила смутно, но свастика, страшный суд… Свастика и страшный суд. Одно общее у них было, но достаточно ли?

Она смотрела на алфавит и видела перед собой незнакомые символы, просто узоры, крючки и палочки, из которых кто-то составил письменность. Ничего не значащие штрихи, обретшие такой огромный смысл. И вдруг они начали таять, расплываться, словно зрение расфокусировалось. Свастика. Страшный суд. Полеты на Луну. Французская революция. Она знала ответ еще до того, как из размытого алфавита выделилось одиннадцать букв, в то время как прочие вовсе исчезли.

Ника встряхнула головой. Алфавит был на месте, но теперь она была уверена, что знает разгадку. Не слушая протест Алекса, она оттолкнула его руку и стала вводить код.

Она ввела последнюю букву. Nostradamus. Отсчет дошел до нуля и экран снова стал черным. Ника повернулась к Алексу, растерянная, словно в самый разгар куража ее облили ледяной водой.

– Нострадамус, – к ее удивлению Алекс не казался удивленным. – Но ты так хотела быть первой, что я побоялся тебе мешать.