Чтение онлайн

Я думала, что видела торжество и роскошь Асгарда на пиру в честь нашего прибытия. Теперь я поняла, как сильно ошибалась.

День коронации Тора, когда должно было совершиться наше с ним бракосочетание, призванное навеки объединить Асгард и Ванахейм и установить нерушимый союз между нашими мирами, блистал великолепием, которое, казалось, могло затмить сияние Солнца.

Сотни скрипок и труб слились в единый могучий гимн. Тысячи людей образовали живой коридор, по которому должен был вот-вот прошествовать наследник престола.

Царь Один восседал на золотом троне Асгарда. По правую руку от него расположился мой отец, а Фригг и я стояли слева. Царица взглянула на меня и ободряюще улыбнулась.

– Ты очаровательна, принцесса Сигюн!

На мне было белое платье, перехваченное золотым поясом. Золотые браслеты сковали запястья. Золотые серьги немилосердно оттягивали мочки ушей. Золотая диадема тисками сдавила виски. Я стояла, застывшая, ничего не видя перед собой.

Фригг наклонилась к самому моему уху:

– Ты что-то очень бледная, Сигюн…

В прошедшую ночь я не заснула ни на секунду. Я лежала в постели, закрыв глаза, сердце моё колотилось, как безумное, меня подташнивало. Я не могла ни встать, ни даже шевельнуться, просто лежала, вцепившись ногтями в одеяло. Когда забрезжил рассвет, мною овладело полное безразличие ко всему. Утром за мной пришли, чтобы помочь надеть подвенечное платье и убрать волосы в высокую причёску. Я машинально поднялась и последовала за служанками. Они хлопотали вокруг меня, а я сидела, окаменевшая, уставившись пустыми глазами в одну точку. Они что-то говорили мне, подносили украшения, ожерелья, серьги, а я ничего не слышала и могла только кивать невпопад. В груди у меня образовалась зияющая пустота. Наверное, такое могла бы ощущать каменная статуя, в которой по странной прихоти или ошибке создателя сохранилось сознание.

Мое лицо горело, а руки были ледяными.

Потом кто-то вошёл в мою дверь и сказал: «Пора!» Я не шевелилась. Всё происходящее будто бы перестало относиться ко мне. Меня взяли за руку и повели, и я пошла, ступая ватными ногами. Мне казалось, что в любой момент я могу упасть, так как подо мною не было земли, лишь зыбкая качающаяся пелена, и я сосредоточилась на одном: держаться на ногах.

– Сигюн? Тебе нехорошо?

В висках оглушительно пульсировала кровь.

– Это просто волнение, – ответила я чужим бесцветным голосом.

Я не смела повернуть голову туда, где справа и чуть позади, я знала, стоял Локи. Если бы я увидела его, я бы умерла.

Я смотрела только прямо перед собой на широкий коридор, образованный огромной толпой, которая, кажется, что-то кричала. Наверное, они скандировали имя Тора, но я ничего не могла разобрать. Гром их голосов болью отдавался в моей голове. Я почти не могла дышать.

И вот я увидела его: моего жениха. Он показался у дверей, на ходу вскидывая руки в приветствии. Над толпой ответно вознеслись тысячи рук, и тысячи голосов восславили его имя. А мне казалось, что он приближается в абсолютной тишине, медленно-медленно, и я отчетливо слышала, как стучат по каменным плитам пола каблуки его сапог. Каждый шаг грохотом отдавался у меня в ушах.

Он подошёл к золотому трону и преклонил колени перед Всеотцом. Один на вытянутых руках вознёс над его головой сияющий венец. Все присутствующие, как один человек, затаили дыхание, замер огромный зал, и в наступившей тишине разнеслись, достигая самых дальних уголков, торжественные слова:

– Венчаю тебя, Тор, сын Одина…

Что-то треснуло позади нас. На пол посыпались осколки стекла и обломки деревянной обшивки стены. Кто-то закричал, кто-то бросился бежать. Вмиг воцарился хаос, забурлил водоворот из мужчин и женщин, кинувшихся врассыпную, и только я стояла, не шевелясь, в центре этого водоворота, широко распахнув глаза.

– Ётуны! – услышала я. – Нападение! Нападение! Ётуны пытаются украсть ларец из хранилища!

Я медленно, как во сне, обернулась. И увидела тёмные высокие фигуры в проломе стены. Они были словно покрыты инеем с ног до головы. От них веяло холодом. Их глаза горели, как раскалённые угли. И ещё я увидела ларец, хрустальный, сквозь стенки которого сиял ослепительный, манящий, нездешний свет…

Больше я ничего не видела и не чувствовала. Сознание наконец оставило меня. Я погрузилась в блаженный покой забытья.

Я очнулась, словно вынырнула из чёрной глубины, судорожно хватая ртом воздух. Сидящая рядом Фригг попыталась меня успокоить:

– Всё в порядке, милая. Разрушитель отразил атаку! Ётунам не удалось похитить ларец, они отступили.

Она удерживала меня за руки, гладила их.

– Однако им удалось сорвать коронацию, – мрачно напомнил мой отец, который стоял у окна, скрестив руки на груди.

– Это сейчас не так уж важно, главное – всё обошлось…

Я откинулась на подушки. Кто-то принёс меня в мои комнаты и заботливо устроил на ложе, укрыв тёплым покрывалом. У меня совершенно не было сил, и всё-таки я испытывала какое-то странное облегчение. Всё позади…

– Я приготовлю тебе горячее питьё, – поднялась Фригг. Я была ей более чем благодарна: у меня сильно кружилась голова, но с первым же глотком тёплая волна разлилась по телу, и я почувствовала себя лучше. Подтянув колени, я попыталась сесть. Фригг тут же поправила подушки, подняв их повыше, чтобы мне было удобнее.

– Спасибо за всё, – я пожала её пальцы.

Дверь с шумом распахнулась. Мы все обернулись на звук. Вошёл Тор и сразу же бросился к моему ложу:

– Моя Госпожа, тебе лучше?

– Гораздо лучше, спасибо, – пробормотала я, машинально натягивая одеяло до самого подбородка.

Он схватил обе мои руки и начал покрывать их поцелуями.

– Я этого так не оставлю, – заявил он громогласно, стискивая кулаки. – Я отправлюсь в Ётунхейм и покажу им всем, чего стоят настоящие асгардцы!

– Вряд ли Один одобрит этот план, – заметил мой отец, отходя от окна.

Однако Тор не обратил на его слова никакого внимания. Он возбуждённо мерил шагами комнату.

– Мы разобьём их, – продолжал он, – мы докажем любому, что вероломство будет сурово наказано, а потом, – он снова повернулся ко мне, – потом, даю слово, я стану царём Асгарда, и тогда уже никто не помешает нам стать самыми счастливыми в мире!

Я опять одна, гуляю по саду. Я решила пойти туда с самого утра, и теперь вознаграждена за это покоем, безлюдьем и уединением. Как надоели мне эти длинные парадные платья! Сейчас я оделась в чёрные брюки и просторную синюю блузу, поэтому мне настолько удобно бродить по гравиевым тропинкам в коротких сапожках на небольшом и очень устойчивом каблучке, что меня охватывает восторг свободного и радостного движения. Я просто не могу удержаться от того, чтобы одним движением не перемахнуть через невысокую живую изгородь. Осторожно выглядываю из-за кустов – не видел ли кто? – и прыскаю в кулак. Мне весело и легко, я готова расцеловать весь мир. Тихо-тихо, совершенно бесшумно я крадусь между кустами ракитника, усыпанными золотыми кистями цветов, и неожиданно для самой себя после резкого поворота попадаю на спортивную площадку, со всех сторон окружённую плотной стеной разросшихся туй.