Чтение онлайн

Мы спросили рассказывающего:

— Позвольте, а эквивалент ему дали?

— Какой же эквивалент, когда он съедал по кошке!

Другая легенда, из сборника Афанасьева, рассказанная вчера Шкловским, который забежал ко мне спросить: что будет, что сделают союзники? — Утонул корабль. Пошли ко дну матросы и боцман. Матросы были ругатели, а боцман, хотя тоже ругатель, но праведник. Матросы очутились в аду. Боцман — в раю. Вот он живет в раю день, другой, скучно без команды. Он — к богу. Так и так. Бог говорит: “Ничего поделать не могу, они уже распределены; кто на крючьях, кто в котле с кипящей смолой. Сиди наслаждайся”. Скучно боцману. Вышел он из рая, взял свисток и засвистел: “Команда, все наверх”. Матросы выскочили и он повел их в рай.

1 февраля. Понед[ельник].

Войтинская утром сказала, что моя статья “Слава советского оружья” вчера два раза передавалась по радио. Успех моих статей нисколько не веселит меня. Конечно, во сне я могу хорошо играть на скрипке, конечно, меня могут похвалить,— но все же это будет только сон. Мне все же хочется жизни и настоящего творчества.

Сегодня — удивительное сообщение о полной ликвидации немецкой группировки под Сталинградом. Взяли фельдмаршала и 15 генералов. Конечно, для нас это замечательно. Союзники уже нас ненавидят и боятся. В сводке “Информбюро” сообщение, что журналисты французский и американский сообщают, что немцы перебросили на запад 50 дивизий. Оттого-то, мол, и побеждают русские и оттого-то, мол, и мы не выступаем. Мы огрызнулись, выразив недоумение по поводу выступления наших союзников.

Иду по трем делам: телефонный звонок по вертушке в милицию, картошка, автомобиль за чемоданом. Все просьбы — и все довольно отвратительные.

252

В “Известиях”, у телефона в милицию, разговаривал с одним журналистом, знающим Лазаря Шмидта, который служит в зенитной батарее сержантом, и очень доволен. Журналист сказал, что, предполагают, “Пугачев”, роман В. Шишкова, будет удостоен “Сталинской премии”255. Я ответил на это экспромтом:

“Старик писал не мудрствуя лукаво:

Налево — чушь, и чепуха направо”.

Позже — заседание в “Гудке”. Всякие предложения. Мне, как раньше уговорились, поехать в эшелоне с танками, с завода на фронт. Окончится, наверное, тем, что поеду на троллейбусе или электричке куда-нибудь за город “побеседовать”. Получил там же картошки, кило 5—7, шел во тьме — удивительной,— “и злился, что не дозвонился”,— плевался, но тем, что несу картошку, был очень доволен. Погодин говорит, что в Ташкенте опять грабежи. Раздевают, пятеро, говорят, что они “защитники Севастополя”. Ну, конечно, что поделаешь, если защитники Севастополя.

Таня получила картошку. Все в “Гудке” получили по 50 кг, только я и Н. Никитин по 15 — и тут обвесили, еси. О, господи!

2. [II]. Вторник.

Газеты: Черчилль был в Турции. Приняли хорошо. Турецкая газета ругает немцев.— В начале прошлого года я и Комка предполагали, что немцы бросятся на Турцию в апреле 42 года. Но они сначала бросились на нас, думая пробиться к Турции через Баку. К счастью — не вышло. А теперь-то уж, конечно, к Индии им не пробиться. Возникают радостные мысли — неужели этот год будет последним?

Просмотрел книгу пословиц В. Даля. Пословиц на слова — “мечта”, “воображение”, “будущее” — нет, как будто этот народ никогда не мечтал, не воображал, не думал о будущем.

Завтра, наконец, пойду в Главмилицию — просить о пропуске для детей. Боюсь, не выдадут Марусе. По ребятам очень скучаю, о политике даже разговаривать не с кем, настолько Комка умней всех иных, а насколько он дальновиднее?

Днем получил рейсовую, последний раз. Как-то буду жить в марте? — Говорят: а) немцы вчера передавали по радио, что русские атакуют Ржев. Наверное, правда; б) “Известия” — наши наступают на Брянском, туда уже уехал лучший очеркист “Извес-

253

тий” [Е.]Г.Кригер256; в) немцы устроили танковую дорогу у Ростова, чтобы пропустить туда свои отступающие армии.

Г.Александров вчера произнес речь ярко “наступательного характера”.

3. [II]. Среда.

Написал статью — “Битва при Волге”257. Газеты: плененные немецкие генералы и фельдмаршал Паулюс. Очереди за газетами: лица сияют, показывают друг другу газеты. Ну и дела-то, действительно, не шуточные.

В магазине для командированных — очередь за колбасой и салом. На две недели дают 195 гр. сала и 600 гр. колбасы. Вдоль очереди ходит мужчина босяцкого типа и предлагает менять — кошелку и чайную ложку. Второй — подобного же рода — меняет пачку папирос. Просят нож. Тут же режут сало и хлеб, едят. Хлеб вырывают железными крючьями,— мальчишки. Грязь. Гам. Милиционер гонит жуликов.— По улице идут командиры с блестящими погонами.

Все совершенно поразительно, и все не так, как предполагаешь.

Пришел в милицию, к Галкину. Добивался несколько дней. Трепещу. Приемная. Очередь. Преимущественно командиры. Робко называю себя секретарше. Меня немедленно проводят без очереди. Инспектор извиняется — он позвонил бы, но не нашел моего телефона: “Вам незачем было б приходить. Я удовлетворю вашу просьбу и так”. Сели. Взглянул небрежно на бумажку. Позвонил. Вошел секретарь. “Оформите”. Поговорили о том, о сем,— через пять минут я уходил из Главмилиции, благословляя все! Пропуска были в кармане.

Вечером сидели с К. Фединым,— за графинчиком. Победа под Сталинградом даже и его прошибла, хотя он ее и пытается умалить тем, что, мол, это в сущности не фельдмаршал, а фашистский ставленник, что, мол, дали ему звание за героизм, а то, что они сдались,— на европейский вкус,— не имеет значения: они защищали захваченный ими Сталинград!.. До чего же русский человек, пожив немного в Европе, и научившись говорить по-немецки, способен унижаться,— впрочем, сам не замечая этого,— дабы казаться европейцем. А ведь Федин и талантливый, и умный.

254

4. [II]. Четверг.

Напечатана моя статья в “Известиях” — искромсанная, исковерканная. Я видел это мельком — не стал и вчитываться. А, пусть! — Был в “Гудке”, получил “командирскую” карточку на паек. Уже все налаживается для того, чтобы поехать на завод,— кажется, в Сормово,— а оттуда, с танками, на фронт. Рекомендуют в шубе не ездить, а у меня нет иной верхней одежды. Хочу попросить в “Известиях” полушубок — но разве это газета? Они моей телеграммы послать не могли,— и решили передать по телефону — неофициальная, мол, телеграмма в Ташкент о том, что получены пропуска.