Чтение онлайн

— Будь осторожен, — сказал Афонсу, стараясь дать понять Витору, что доверяет ему. — Смотри, как бы тебя снова не арестовали.

— Ничего, меня не поймают, — засмеялся Витор неприятным смехом, обнажив неровные порченые зубы.

Афонсу прощался с ним, твердо уверенный, что Витор лжет. А если так, то разве это не провокация? Афонсу вспомнил о сомнениях, которые высказывал Важ, но все еще не мог поверить, что Витор — агент ПИДЕ и был им задолго до арестов. Да и как можно было в это поверить, если тот регулярно участвовал в заседаниях комитета, выполнял партийные поручения. Афонсу, давно знавший Витора по совместной работе, не мог заставить себя поверить, что виновник провала — Витор. И эти мысли заставили Афонсу по-новому взглянуть на собственные ошибки, которые теперь показались ему такими грубыми и непростительными, что наказание показалось чересчур мягким.

Лизете он рассказал о встрече с Витором. Сначала она слушала молча, но когда Афонсу рассказал об обвинениях в адрес Сезариу, то возмутилась:

— Тебе ничего не известно, так знай же, что я тоже член партии. Я знаю тех, с кем поддерживал связь Сезариу, и сама вижусь с ними. Ни с одним из них ничего не случилось. Сезариу честен, это не какой-то там Витор.

Лизета и не предполагала, что уже через несколько дней все подтвердится. Ее сестра раз в две недели ездила в Лиссабон с чистым бельем для Сезариу. Ей не позволяли говорить с ним, скрывали, где он находится. Она приходила прямо в управление ПИДЕ, отдавала там сверток с чистым бельем и получала сверток с грязным. На сей раз ей, как всегда, вручили грязное белье, но сверток с чистым принять отказались.

— Я должен сообщить вам печальную новость… — сказал ей полицейский.

У несчастной женщины не хватило сил одной идти туда, где теперь был ее Сезариу. На следующий день в сопровождении Лизеты и матери она пришла в морг. Сезариу было не узнать. Он лежал в ледяной тишине, его опухшее, почерневшее лицо было обезображено побоями.

— Они утверждают, что он повесился, — сказал сторож. — Но врачи говорят, что его убили.

А в грязном белье Лизета отыскала записку, не замеченную полицейскими. Она была написана на лоскутке белой ткани рыжевато-коричневыми чернилами, — позже кто-то сказал ей, что на писано кровью: «Меня пытали, и я плохо себя чувствую. Верьте мне. Помогите моей подруге».

Узнав о мученической смерти Сезариу, вспомнив его открытое жизнерадостное лицо, чистосердечие, добрые глаза и улыбку, Афонсу был так потрясен, что Лизете пришлось долго его успокаивать.

Той самой ночью, когда Рамуш и Мария покинули дом Антониу, Важ отправился к Паулу. Еще до этого он выяснил, как найти Жозе Сагарру, попросил Паулу связаться с гем и узнать, что происходит в городе. Поскольку Рамуш пошел вместо него на ряд встреч, Важ должен был подготовить транспорт и надежное место, куда можно было увезти вещи из дома Антониу, если подтвердится, что Антониу действительно арестован. Условились, что через четыре дня оба вернутся и встретятся с Рамушем.

Сагарра ничего не слышал об арестах в городе. Он послал туда одного из товарищей, чтобы выяснить обстановку. Вернувшись, тот подтвердил, что в городе действительно арестовано несколько человек, но кто именно, узнать не удалось.

В условленный день Паулу отправился на встречу с Рамушем и Важем. Они должны были увидеться в сосновом лесу в известном всем троим месте. Паулу пришел первым. Было жарко. Он снял пиджак, сел в тени и стал ждать.

Запах хвои и смолы пропитал воздух, дрожавший от стрекота множества цикад. В десять часов он вышел на опушку, чтобы встретить товарищей. Дорога, ослепительно белая в лучах яркого солнца, была пустынна. Привыкший к точности, Паулу начал беспокоиться. «Тоже арестованы», — это было первое, что он подумал. Попытался успокоиться. «Даже самые пунктуальные люди иногда вынуждены задержаться, — размышлял он. — Бывает же что-нибудь непредвиденное. С каждым может случиться». Прождав минут пятнадцать, он решил, что товарищи, наверное, ждут его в другом месте, хотя все трое точно знали, где должны встретиться. Он ходил по лесу, и хор цикад лишь подчеркивал его одиночество. Паулу вернулся на первоначальное место, вышел на дорогу, под палящим солнцем прошел несколько сот метров в одну сторону, потом — в другую, без пятнадцати одиннадцать вернулся на старое место и стал не отрываясь смотреть на раскаленную дорогу. Он просидел так до полудня, потом — до трех часов дня. Он ушел лишь после того, как увидел, что мимо него, подозрительно приглядываясь, уже несколько раз прошел какой-то крестьянин. В общем-то можно было и не сидеть так долго, поскольку уж если Рамуш и Важ не появились сразу, то это значило, что они не придут вовсе.

Паулу решил найти Мануэла Рату. Уже наступил вечер, когда Паулу постучался к нему в дом. Ему открыли две сестры, одна из них с шитьем в руках, в очках; у другой очки были на лбу. Обе со страхом уставились на Паулу.

— Вы кто? — спросили они, не отвечая на его вопрос, здесь ли живет Мануэл Рату.

— Его родственник, — ответил Паулу. — Хочу кое-что передать ему от жены.

В этот момент открылось окно рядом с дверью, и тут же в дверях появился сам Мануэл Рату.

— Входи, входи, — сказал он. — Это мой родственник, — подтвердил он сестрам.

Старушки, немного успокоившись, дали ему пройти, и Мануэл провел Паулу в свою комнату. Он сурово смотрел на Паулу, даже не приглашая его сесть.

— Ты уже знаешь?

— О чем?

И Мануэл рассказал ему, что арестованы Тулиу, Перейра, Жерониму и еще больше десятка товарищей с «Сикола», а один был застрелен полицией у входа в дом Перейры.

— Никто не знает, кто это был, — сказал Мануэл. — Кто его видел, говорят — красавец парень.

«Это Рамуш», — подумал Паулу, вспомнив, как Важ говорил ему, что вместо него к Перейре должен был пойти Рамуш.

Он договорился с Мануэлом о следующей встрече и отправился искать Марию.

Рамуш убит. Антониу, несомненно, арестован. Важ или убит, или арестован. Роза или в тюрьме, или скрывается где-то. Из двух явок одна провалена, а из второй все ушли. Арестовано лучшее бюро, взяты подпольщики из лучшей заводской ячейки, аресты в городе… У Паулу было такое чувство, что на его глазах происходит разгром партии, меньше чем за неделю уничтожены плоды напряженного труда и жертв многих товарищей на протяжении долгих лет. Он почти физически ощущал грозную опасность, нависшую над ним и над всеми, кто еще оставался на свободе, и это заставляло его быть максимально осторожным. Однако как один человек, не задумываясь, бросается на выручку другому, на которого упал провод высокого напряжения, хотя и сам рискуешь попасть в беду, так и Паулу чувствовал желание сделать все, что от наго зависело, чтобы любой ценой защитить партию, не допустить, чтобы провал стал непоправимой катастрофой.

В конторе у адвоката Паулу обо всем рассказал Марии. Она слушала, сохраняя спокойствие, и задала только один вопрос:

— Ты уверен, что это действительно был Рамуш?

— Сомнений на этот счет почти нет.

С удивлением для себя Мария обнаружила, что Паулу, который обычно болезненно реагировал на любую мелочь, сейчас сохранил хладнокровие, даже несмотря на смерть, арест и исчезновение самых близких товарищей. В лице и словах его появилось что-то строгое и суровое, и почти ничего не осталось от прежнего обходительного и добродушного Паулу, всегда такого внимательного к ней. Только, как и прежде, поглаживала ее руку усеянная веснушками рука Паулу с аккуратно постриженными ногтями на коротких пальцах.

— Ты мне должна помочь кое в чем, — сказал ей Паулу. — Во-первых, поедем со мной на вашу квартиру и заберем все, что там осталось. Во-вторых, съездим в твой город и попытаемся установить связь. Но сначала надо убедиться, что там все в порядке, и найти, куда девать вещи. Давай сделаем это послезавтра.

Договорившись с ней, где и как встретиться, Паулу встал. Она не услышала от него ни одного слова утешения по поводу арестованного Антониу или убитого Рамуша. Он даже не обнял ее, не приласкал, а это так нужно было Марии. Паулу лишь пожал ей на прощанье руку.

— Мы переживаем сейчас трудное время, — сказал Паулу, и голос его вдруг задрожал, но он быстро совладал с собой. — Сейчас не время думать о себе, не время страдать.

— Я понимаю, — сказала она, стараясь вложить в свой голос побольше твердости и уверенности.

И вдруг она прильнула к его груди, и слезы покатились у нее из глаз. Паулу гладил ее волосы, а она, спрятав лицо, безмолвно плакала.

По поручению Паулу Жозе Сагарра отправился в деревню, где жили Антониу и Мария. Обратившись к хозяину покрытого черепицей дома, он спросил, где живет сеньор Лемуш, которому ему нужно оставить заказ. Тот нисколько не удивился, но посоветовал пройти немного дальше и спросить у кого-нибудь еще, кто живет поближе, потому что отсюда точно не объяснишь. Он добавил также, что Лемушей, похоже, сейчас дома нет. То же самое сказал и бакалейщик. Ему показали дом, где они жили, Сагарра поговорил для верности еще с одной соседкой, но и она сказала ему то же. Он постучал в дверь, но никто ему не ответил.