Добро из зла
Шрифт:
Вихрь распался. Открывшаяся картина заставила сжать древко бесполезной в его руках косы до боли в суставах. Руби замерла между Пиррой и Вельвет — клинок чемпионки касался ее шеи, пустив тонкую струйку крови по белоснежной коже; с другой стороны, совсем рядом с артерией, к ней прижималась призрачная трость. Левой ладонью Роуз остановила щит Пирры, а правой — перехватила Вельвет за запястье.
— Хватит! — повторила со слезами в голосе. — Пожалуйста, Пирра, Вельвет, ради всего святого, ОСТАНОВИТЕСЬ!
И столько отчаянной мольбы в этом прерывистом, ломком голосе, что чемпионка вздрогнула на мгновение, отведя оружие в сторону и даже Вельвет не продолжила бой, замерев, будто в нерешительности.
Отпустив руку фавна и щит Пирры, Руби прикоснулась голыми ладонями к мечу и трости, с силой надавив на оружие — рыжая была вынуждена опустить клинок, чтобы не поранить подругу. Жон точно знал, что аура у Роуз еще осталась — она сознательно не активировала ее, отказываясь защищаться. Помедлив мгновение и убедившись, что Никос действительно вынуждена подчиниться, опустила трость и Вельвет. Фавн отступила на шаг назад — ее призрачное оружие мигнуло и растаяло, и даже смертельная угроза, которую она источала, поблекла и спряталась. Выражение лица, чужое и величественное, впрочем, никуда не делось.
— Она может активировать копию по частям, — озвучил Жон свою догадку в Свиток. — Думаю, без оружия и навыков она продержит Проявление дольше.
Единственной, кто хоть как-то отреагировал на это, была Пирра — чуть повернув голову, она быстро оглядела его с ног до головы и отрывисто кивнула. Выглядела его партнер неважно, даже с такого расстояния, на котором замер Жон. Растрепанная прическа и тяжелое дыхание, оторванный правый наплечник… щит, в котором раньше легко можно было разглядеть свое отражение, уродовала глубокая зарубка, перечеркнувшая его наискосок — этот короткий бой длиной в двадцать секунд не дался ей легко.
Вельвет же выглядела лишь слегка запыхавшейся.
— Хватит… Пожалуйста, хватит… — продолжала шептать Руби, как заклинание, будто действительно надеясь, что этого будет достаточно.
— Она едва не убила Жона, — резко ответила Пирра.
— Нам нужно это оружие, — тут же вступила Вельвет. — Если сегодня я не доставлю его — погибнут люди, много людей.
— Белому Клыку нужно это оружие. Я уже видела, что они с ним делают.
— Я уже сказала тебе все, что могла, — покачала головой Вельвет. — Дала все доказательства, которые у меня есть, и свое слово — больше у меня ничего нет.
— Ты получишь это оружие только когда директор подтвердит все сказанное тобой.
— Разговор пошел по кругу, — скривила губы в разочарованной улыбке Вельвет. — Ты уже проиграла, Пирра, и не притворяйся, что не поняла этого сама. Не заставляй меня доводить все до логического конца.
— Прекратите…
Дрожащей рукой Жон вытер со лба кровь, заливающую правый глаз и замер, разглядывая Свиток.
— Я могу вызвать подкрепление прямо сейчас, Вельвет, — выдохнул он, зная, что расширенный слух фавна позволит услышать его через коммуникатор Руби или Пирры. — Полчаса — и здесь все будет кишеть Охотниками и армией. Ты можешь победить нас, можешь даже убить — но власти узнают, что вы сделали, узнают, что Белый Клык собирает оружие. Сдавайся сейчас, и мы сделаем все по-тихому.
Вельвет вздрогнула и бросила в его сторону быстрый взгляд. Почувствовав, что его слова достали ее, Жон продолжил, стараясь говорить внушительно — не слишком простая задача, когда жизни твоих друзей под угрозой, а ты не в силах их защитить:
— Ты говорила, что фавнам нелегко приходится. Представь, что произойдет, когда Совет узнает обо всем этом.
Его тошнило от тех слов, что срывались с губ: еще полчаса назад он бы разбил лицо любому, кто сказал бы что-то подобное в его присутствии.
— Ты думаешь, к вам плохо относятся сейчас? Вас уничтожат, Вельвет, — нет прощения Белому Клыку, нет смягчающих обстоятельств для тех, кто разрушил Вейл… нет снисхождения для террористов. Мне достаточно нажать одну кнопку, сказать одно слово — и что бы не происходило в фавн-районе сейчас, после этого ты будешь считать нынешнее положение верхом милосердия.
Он видел, как от этих слов вздрогнула Пирра, как съежилась Руби — и даже Вельвет сжалась, будто в ожидании удара.
— Ты вообще слышишь себя, Жон?.. — прошептала снайпер.
— Он слышит, — горько ответила Вельвет. — Он все прекрасно слышит. Что ж…
Она резко выпрямилась. Мгновение назад Арк мог бы поклясться, что почти сломал ее, что еще одна секунда — и она сдастся. Сейчас… ему казалось, что ближе к смерти он не был еще никогда, а тихий голос интуиции где-то глубоко внутри кричал, что если раньше Вельвет отчаянно не хотела убивать своих друзей, то сейчас это желание умерло. Сейчас она не будет сражаться с ними — она будет убивать.
— Выходит, я зря защищала вас. Зря верила, — ровным голосом сказала девушка, так, будто зачитывала приговор. — Вы такие же, как и все остальные. Все нормально, пока надо защитить слабохарактерного кролика от большого страшного Кардина. Все хорошо, пока дружба ограничивается лишь обедами в столовой да болтовней на занятиях. Но рискнуть, по-настоящему рискнуть ради меня и фавнов — нет, мы лучше будем бояться и угрожать геноцидом.
Трость вновь вспыхнула в ее руке, тело покрылось розовым с ног до головы — будто оделось в доспехи… Жон, выпустив из рук косу, потянулся к тревожной красной иконке на экране…
«Нет-нет-нет! Вельвет, не надо! Боги, я не хочу этого делать!»
Если после всего этого Вельвет не сдалась — значит, у нее есть какой-то способ помешать ему. Он понятия не имел — какой, и от этого становилось только страшнее.
Жон на самом деле понятия не имел, нажмет ли он кнопку, хватит ли у него духу исполнить угрозу. Боги, да он никогда ничего не имел против фавнов! Дома, в школе — одна из них сидела с ним за соседней партой! Блейк была его другом, он заступался за фавнов перед Кардином… какого Гримм все обернулось так?!
Он никогда не узнал, чем бы все в итоге закончилось, стал бы он тем, кто навлечет на фавнов уничтожение или нет. Вспышка алого заполнила весь его мир, красные лепестки заключили в кокон, что-то рвануло за левую руку… а когда завеса рассеялась, в трех шагах перед ним стояла Руби, закинув косу на плечо. В левой руке она держала его Свиток, сорванный с запястья.
— Что… — только и смог выдавить он. — Что ты делаешь, Руби?!
Он не был единственным, кто мог позвать подмогу — но в быстрый доступ опция была вызвана только у него. Пирре не даст сделать это Вельвет, Норе и Рену — видимо, Ятцухаши. Вторая половина его команды даже не знала, что произошло — общее вещание было выключено, чтобы не мешать в бою, умная программа сама выставляла ранжировку по местоположению.
— Что Я делаю?! Что ТЫ делаешь, Жон?!
Он помнил Руби застенчивой девочкой, с которой они вместе блуждали по пустым по предучебному времени коридорам Бикона в тот самый первый день, когда он ступил под своды знаменитой академии. Помнил решительного лидера, ведущего за собой свою команду в бою на инициации. Помнил веселой, беззаботной и яркой, дающей мудрые советы и утешающей в трудную минуту.
Сегодня он впервые увидел ее в отчаянном гневе. Большие серебряные глаза, что так ярко сверкали, когда она улыбалась, были наполнены слезами и яростью — откуда-то из черных глубин зрачков наружу рвалось белоснежное сияние, о котором ему рассказывали выжившие в ночь Падения Бикона. Она мелко дрожала — и не понять было, от гнева или боли.