Чтение онлайн

— Ты забыл посчитать, сколько раз я вытирала тобой пол, после того, как стала Девой Весны.

Наверное, ничем другим эта встреча закончится просто не могла. Они всегда ссорились, всегда дрались, даже по мелочам… вот только раньше еще и всегда защищали один другого, потому что долгое время не было у них никого, кроме друг друга. Кроу и Рейвен, брат и сестра — против всего мира.

— Не делай глупостей, брат, — в последний раз, в память об ушедшей близости, попросила Рейвен. — Я не хочу убивать тебя.

Она знала, что он не послушает. Он никогда не слушал…

— Так, стоп!

Ее тело, и без того напряженное, как натянутая струна, готовое к бою насмерть, окаменело, мгновенная дрожь заставила не до конца обнаженный клинок мелко зазвенеть, ходуном ходя в ножнах, когда она узнала и голос, и человека, запрыгнувшего на частокол рядом с братом.

— Черт, ты обещал мне, что сможешь решить все без драки! — буркнул мужчина, на которого Рейвен отказывалась смотреть. — Вечно вы как кошка с собакой. Сорок лет, а туда же.

— Не вмешивайся, Тай, — процедил Кроу, не отрывая злого взгляда от сестры. — Это семейное дело.

— Точно. МОЕ семейное дело.

Когда Тейянг спрыгнул с частокола, Рейвен все-таки заставила себя посмотреть на него. Это было невозможно, глупо, неправильно, по после всех этих лет, этих восемнадцати бесконечно долгих лет… у этих глаз все еще была власть над ней. Через эти нежно-лиловые глаза на нее смотрел младенец, крохотный комочек новорожденной жизни, крепко держащий пухлым кулачком ее за палец; в ярких, как солнце, золотых волосах она видела тот короткий смешной пушок на макушке их дочери.

Сорвавшаяся с неба молния ударила перед ним, оставив дымящийся кратер — он перепрыгнул его, едва заметив. Огненный барьер, которым она попыталась отгородится, — проигнорирован и Рейвен пришлось самой потушить пламя, давая ему пройти, ведь иначе отец ее дочери просто сгорел бы прямо у нее на глазах. Она будет избегать такого исхода, пока у нее останется хоть какой-то другой выбор.

— Здравствуй, Рейвен, — тихо сказал Тейянг, остановившись напротив.

— Чего ты хочешь, Охотник? — тихо спросила она, отведя взгляд.

— Я пришел попросить тебя о помощи в память о былых временах. Помоги мне найти мою дочь. Я знаю, ты можешь.

Это его "мою", не "нашу", ударило ее сильнее, чем Рейвен была готова признать.

— Просто один портал, — продолжил он тем самым тоном, которым раньше был способен уговорить ее на что угодно. — Тебе это ничего не будет стоить. Или — мы можем подраться, потому что отступать я не намерен. Ты, наверное, убьешь нас обоих, но даже Дева не способна на это мгновенно. Кроу займет тебя на время, пока я буду разносить по бревнышку это место, никого не убивая — только раня… и тогда на запах придут Гримм, мы видели стадо Голиафов неподалеку. Конфликт, потери и смерти среди тех, о ком ты, наверно, заботишься — которых легко можно избежать. Пожалуйста, если ты хоть когда-то меня любила — сделай мне последнее одолжение и мы больше никогда не встретимся, обещаю.

"Если ты хоть когда-то меня любила…" — это тоже ударило ее больнее, чем должно было.

Вздохнув, она рывком обнажила клинок и рубанула воздух чуть в стороне от себя, оставляя за собой кровавый темно-алый разрыв, клубящийся багровым туманом.

"Ты никогда не могла отказать ему хоть в чем-то, Рейвен, — мысленно вздохнула она. — Оказывается, нет никакой разницы, двадцать лет тебе, или сорок".

— Спасибо.

Это слово и долгий прощальный взгляд — единственное, что он подарил ей, прежде, чем нырнуть в портал. Она устала махнула рукой брату:

— Давай быстрее, пока я не передумала.

Ухмылка Кроу вновь стала именно такой, какой она ее запомнила: саркастичной и насмешливой, но не злобной, от которой хотелось сломать ему челюсть, а не вспороть горло.

— Так что, у тебя все-таки есть сердце, Рейвен?

— У меня есть мозг, — огрызнулась она. — Он привел разумные доводы, в отличие от тебя, балда. За восемнадцать лет ты так и не научился ничему новому, кроме как махать мечом.

— Ну конечно.

Перед тем, как скрыться в портале, он обернулся через плечо:

— Повторяй себе это почаще.

И он ушел, а через пару секунд схлопнулся и портал — реальность затягивала нанесенную ей рану. Глубоко вздохнув и успокоив взбрыкнувшее сердце, о существовании которого она давно успела забыть, Рейвен оглянулась и секунду молча смотрела на ошарашенные лица подчиненных, смотревших на нее круглыми от шока глазами. Запоздало она поняла, что ее слишком личный разговор с Тейянгом слышали все. Взвесив руке клинок, она улыбнулась, не без удовольствия отметив, как вздрогнули от этой улыбки те, кто знал Рейвен Бранвен лучше других:

— Если у вас есть время греть уши, найдется и время для внеочередной тренировки. Давайте как в старые добрые, когда я вернулась в племя и взяла власть согласно традициям — в бою, убив прошлого лидера и всех несогласных: все вы — против меня одной. Обещаю, я буду ласковой и нежной. Может быть, даже никто не умрет.

Правильно заварить чай — настоящее искусство. Вода должна вскипеть, но не "вспениться", чайник и чашки нужно прогреть до определенной температуры, первая заварка — сливается, пить можно только вторую… Рейвен научила этому искусству мать, когда еще была жива. Нападение Гримм, обычное дело… мама не была воином, но погибла, пытаясь увести от своих детей Беовульфа.

Она погибла, потому что была слабой — так сказал отец. Как она поняла куда позже, чем должна была, он сделал это, чтобы заставить ее и Кроу тренироваться до седьмого пота, чтобы они позволили провести себя через все круги ада, чтобы превратили себя в оружие племени, в смертельный отравленный клинок, которым клан должен был карать своих врагов.

Папа тоже погиб — от руки дочери, когда она вернулась домой. Он тоже был слабым.

Вдохнув глубокий аромат правильно заваренного чая, Рейвен сделала маленький осторожный глоток и довольно зажмурилась — крепкий, как стакан водки, черный чай с имбирем и без сахара всегда был ее слабостью, особенно в такую погоду — мягкой мистралийская зима была только в сравнении с горным климатом Вейл. Она позволила себе чуть сгорбиться, устроившись за котацу, совсем немного расслабиться на мягких подушках — проявление слабости, которое она могла позволить себе только наедине с собой. В конце концов, даже Деву можно убить во сне.

Из состояния умиротворенной созерцательности, достигнутого с таким трудом, ее вывело осторожный стук в дверь. Вздохнув, Рейвен выпрямила спину, положила на стол перед собой клинок и тихо сказала:

— Заходи.

Приоткрыв дверь, Вернал просунула внутрь голову и, неловко улыбнувшись, призналась:

— Племя послало меня на заклание, чтобы узнать, ждет ли их всех завтра повторение сегодняшней "тренировки".

Хмыкнув, Рейвен кивнула на котацу, приглашая ученицу разделить с ней чай и заговорила лишь дождавшись, когда та усядется, нальет себе чайную пиалу и пригубит напиток.