Чтение онлайн

Бывший парень Розмари, Серджио, один из них. Но терапия не помогает. Убеждения не помогают. Отец Ханны знает – инсайда не будет. Серджио кричит, злится, убегает, громко хлопнув дверью, а через пять минут приходит назад и спрашивает, чем обеспокоен его доктор.

– Ничем, – говорит отец Ханны, вспоминая, как утром младшая дочь сказала, что выходит замуж.

– Я не спрашиваю твоего разрешения, – заявила она. – Я просто ставлю тебя в известность!

– Да как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне?! – закричал отец. – Я вырастил тебя! Ты… ты… ты хоть бы матери постеснялась!

– Нечего мне ее стесняться! – сказала дочь. – Я сама скоро стану матерью!

«Стереть или не стереть эти воспоминания?» – думает отец Ханны, стуча карандашом по рабочему столу, смотрит на пациента, но видит младшую дочь. Пациент улыбается, решив, что привлек внимание.

– Растопчи амбиции, – говорит он врачу. – Убей мораль и убеждения, поставь крест и, уходя, запомни калитку кладбищенской ограды, чтобы вернуться сюда другим человеком и совершить акт вандализма над прежними ценностями и стереотипами, которые стали уже не твои…

Вспышка… Отец Ханны открывает дверь. Уже поздно. На пороге стоит младшая дочь.

– Прости меня, – говорит она.

Отец Ханны молчит. Он долго не может заснуть, а утром звонит другу и договаривается об аборте. Пять минут взрослой жизни – немного боли на гинекологическом стуле. А после шмыганье носом – и все как прежде. Главное – не допустить просчет в воспитании, главное – вовремя избавиться от ненужных воспоминаний. Отец Ханны верит в это. Сама Ханна верит в это. Она идет по больничному коридору. Дверь в кабинет отца открывается, и выходит Серджио.

– Привет, – говорит он.

– Привет, – говорит Ханна.

Отец машет ей рукой. Он просит ее поговорить с младшей сестрой. Ханна слушает, долго хмурится, затем кивает.

Младшая сестра смотрит за окно, и Ханна не знает, с чего начать.

– Я тебя понимаю, – говорит Ханна и рассказывает о проступках своей молодости.

Вот оно – еще одно шокирующее откровение детства. Ты вырастаешь, как только понимаешь, что люди, которых тебе ставили в пример, такие же, как ты. Младшая сестра оборачивается и смотрит на Ханну.

– Расскажи мне об этом, – говорит младшая сестра. Для нее это еще один аттракцион. Для нее это еще одно приключение.

– Нечего рассказывать, – поджимает губы Ханна.

– Сделал и забыл? – спрашивает младшая сестра.

Ханна молчит. Молчит, потому что после того аборта больше не может забеременеть. Как Серджио после Розмари не может заниматься сексом с другими женщинами. От длительного воздержания он постоянно на взводе. «Нет. Он постоянно был на взводе, даже в детстве», – думает Ханна, вспоминая его за школьной партой.

– Так как насчет аборта? – спрашивает младшая сестра.

Ханна смотрит на нее и думает о своем муже. Он всегда говорит, что она трусиха. Ханна знает, что он прав. Поэтому она смотрит на свою младшую сестру и молчит. Тогда, в прошлом, мать сказала Ханне, что это был бы мальчик. Сейчас мать снова говорит об этом, но теперь уже младшей дочери. Они сидят за столом. Ханна смотрит на отца.

– Да. Был бы мальчик, – говорит мать, добивая его больное сердце.

Ханна берет отца за руку. Он улыбается ей. Пара таблеток. Стакан воды. Еще пара таблеток. Ханна представляет похороны и свои слезы. Младшая сестра смеется. Мать что-то бормочет себе под нос. Отец улыбается. Ханна сильнее сжимает его руку. Она возвращается домой и рассказывает мужу о младшей сестре, о своих страхах за отца.

– Трусиха, – смеется он и говорит о клиниках пластической хирургии, где можно увеличить ее маленькую грудь.

– Да, – говорит Ханна.

Она любит мужа и любит отца. Отцу нравится муж. А муж любит ее. И все вроде бы хорошо, но почему же она видит этот проклятый стакан воды, эту пару таблеток от больного сердца отца?

А мать Серджио приходит в клинику и спрашивает, не лучше ли вместо того, чтобы лечить неврозы ее сына, просто стереть ему воспоминания, заставив забыть Розмари?

– Почему бы и нет? – соглашается отец Ханны, думая о старшей дочери, которая увлеклась художником…

Вспышка…

Ханна приходит домой. Комплект «Бродвей» в гостиной. Интерьерные часы «Diamantini Domeniconi». Четырехдверный шкаф-купе «De Luxe» в спальной. Супружеская кровать из комплекта «Titan Grey». Кухонная мебель «Валерия». Встраиваемая мультифункциональная духовка «Bosch» и варочная панель. Мойка в тумбу «Franke». Вытяжка «Krona Mara». Холодильник с антибактериальной защитой «Ardo». Гидромассажная ванна «Orfeusz» с независимой регулировкой интенсивности массажа спины, боков и стоп аэрацией. Ханна раздевается. Ее муж говорит, что джакузи давно перестало быть предметом роскоши. Помпы работают бесшумно. Дом. Милый дом. Ханна закрывает глаза. Горячая вода ласкает тело.

Ханна вспоминает художника.

– Мне нужно, чтобы ты не двигалась, – говорит он.

От его рук пахнет художественными красками. У него теплые пальцы и светлые глаза.

– Вот так? – спрашивает Ханна.

– Да, – говорит он и улыбается…

Ханна делает воду чуть горячее. Снова вспоминает.

Звонит телефон. Знакомый рингтон.

– Это муж, – Ханна прикрывается простыней, а художник смотрит, как она разговаривает по телефону. – Не улыбайся, – закрывая рукой трубку, говорит она и сама начинает улыбаться. – Спрашивает, где лежат его рубашки. Художник пожимает плечами и говорит, что не знает. – Я знаю, что ты не знаешь, – шепчет Ханна и улыбается…

Вода начинает обжигать. Вода в джакузи милого дома. Зеркала с подсветкой от фирмы «Акватон» запотевают. «Я сварюсь как лягушка», – думает Ханна. Босые ноги шлепают по холодному кафелю. Какими бесполезными могут оказаться все эти розетки во влагостойком исполнении, ДСП, покрытое меланином, и гарантии сроков службы не менее десяти лет. Ханна щелкает выключателями, а вода в ванной уже кипит. Муж смеется…

– Ты представляешь?! – говорит Ханна художнику. – Хоть бы он сам в следующий раз сварился в этом чертовом джакузи!

Художник улыбается. Мягкая кисть щекотит грудь Ханны, оставляя на коже след красной художественной краски. Ханна смеется и спрашивает, что он делает.

– Ты же сама сказала, что чуть не сварилась, – говорит художник.

– Не смешно, – говорит Ханна, но продолжает улыбаться.

– Что не смешно? – художник обводит ее соски.

– Что я чуть не сварилась, – говорит Ханна.

Красного цвета становится больше. Теперь это уже рисунок. Картина на девушке, которая позирует для картины. Все новые мазки. Все новые слои краски.