Чтение онлайн

Удивительно, что у него клаустрофобия. Я подумала, что эта фобия совершенно не сочетается с той резкостью, которую я почувствовала в нем в первый день, когда увидела мага.

Лераджия некоторое время молчала и о чем-то размышляла, пристально глядя на обложку книги, а затем заговорила:

– Да. Может, у меня слишком богатое воображение. Я тоже не верю, что в книге описаны реальные события. Но, помимо содержания, я верю тому, что пережила сама. Моя подвеска с алым кулоном, способность Изаны… Все это есть в действительности. Джинджер Торте, ты считала, что я не знаю о способностях Его Величества?

Подождите, что мне ответить? Я потеряла дар речи и пристально посмотрела в ее алые глаза. В них не было ни намека на колебание. Она явно все осознавала. То, что у Изаны есть способность, и то, что кулон блокирует магический талант Его Величества. Я по привычке прикусила нижнюю губу.

– О, а ты растерялась, Джинджер. Я подозревала о его способности читать мысли еще с тех пор, как король вызвал меня к себе.

– Ра-растерялась, что за бред? И как ты догадалась?

– Ты все равно не знаешь, кто этот человек. Он сообщил мне, что нужно быть осторожной.

В прошлый раз Изана сказал, что встретился с Лераджией, чтобы удовлетворить свое любопытство. Он не поведал мне о сути разговора с Лераджией, но наверняка она уже тогда знала о его даре.

Кто же сообщил Лераджии о способности Изаны?.. Хамель Брей? Возможно, он заранее предупредил Лераджию. Чтобы предотвратить ее гибель, Хамель действовал весьма решительно?

– Ладно. И что дальше? Ты же не просто так пришла?

– Я собираюсь предупредить тебя, Джинджер Торте.

– Предупредить? Ты?

– Да. – Лераджия свирепо посмотрела на меня, провела рукой по чуть растрепавшейся челке и властно произнесла: – Я буду говорить прямо. Меня интересует Его Величество Изана. Я хочу узнать его получше. Я почувствовала это, когда впервые увидела его на балу, и ощутила позже, когда услышала историю о проклятии моего деда.

– Что?

Лераджия продолжала говорить не останавливаясь. Казалось, она уже четко сформулировала все доводы.

– Джинджер Торте, я понимаю, что и ты интересуешься королем. Но я сделаю так, чтобы внимание Его Величества, которое сейчас направлено на тебя, переключилось на меня.

Ого, это объявление войны? Значит, мы будем бороться за Изану? Я собралась с мыслями. На самом деле мы не раз соперничали из-за мужчин, поэтому ее жесткая тирада не повергла меня в шок.

– Ха! Ты думаешь, у тебя получится? Мы с Его Величеством уже становимся ближе.

– Ложь. Этого не может быть.

– Нет, Его Величество сказал, что я ему небезразлична.

И вообще, он упоминал, что я самый необычный человек, которого он когда-либо встречал. Кхм.

Лераджия непроизвольно скривилась. Очевидно, она была сильно напряжена. Отлично, давайте воспользуемся этим, чтобы сломать ее напускное бесстрастие.

Я кивнула и добавила:

– Я уже несколько раз держала Его Величество за руку. Его руки такие холодные, мне хотелось бы прикасаться к ним каждый день и согревать их.

– Не может быть.

– Эй? Лераджия, тебе не стоит удивляться прямо сейчас. Есть еще более важный факт.

– Какой?

– Ты будешь потрясена, когда услышишь!

– На что ты намекаешь? – Лераджия впервые повысила голос. Несомненно, ее эмоции были на подъеме.

Я одарила ее победной улыбкой и неторопливо ответила, подражая спокойному тону Лераджии, который она всегда использовала:

– Я трогала бедро Его Величества.

– Что… э-э-э… Что?

Я не солгала, хоть и коснулась его случайно.

Хм.

Лераджия хватала ртом воздух, совсем не ожидая такого поворота. Я едва сдержала желание разразиться громким смехом. В тот момент, когда я собиралась еще немного подразнить ее, дверь шкафа скрипнула и открылась. Раздался глухой стук, и Хамель, который спрятался в шкафу, вывалился наружу. Упав на пол, он некоторое время не шевелился, а затем сел, низко опустив голову. Его лица не было видно.

– Что… что тут еще такое?! – ужаснулась Лераджия, уставившись на Хамеля.

Я тоже была изумлена громким звуком падающего крупного тела Хамеля, но опомнилась быстрее, чем Лераджия. Я рывком вскочила со своего места и подбежала к магу. Меня больше беспокоило его состояние, чем то, что Лераджия узнала, что он находится в моей комнате. Похоже, с ним что-то было не так, поскольку его поза казалась очень скованной, но он не делал никаких попыток устроиться на полу поудобнее. Я мгновенно опустилась на колени, чтобы встретиться с ним взглядом. Обхватила его лицо ладонями и немного приподняла.

– Боже мой… – Я потеряла дар речи.

Его очки запотели, но я различила, что в выцветших серых глазах Хамеля стояли слезы. Он громко сглотнул подступающие сопли. Его лицо было бледным до такой степени, что казалось прозрачным, а губы посинели.

У меня действительно не было слов. Зря он прятался в шкафу! Я чувствовала себя виноватой, ведь я буквально его туда затолкала. Мне было жаль его, я чувствовала себя беспомощной. Смешанные чувства переполняли мое сердце.

– Почему ты оставался в шкафу? Тебе же стало плохо! – корила я Хамеля, обратившись к нему на «ты».

Фраза прозвучала так, будто я его обвиняю. Я хотела сказать Хамелю теплые слова, но также хотела отругать за то, что он столько времени терпел. Если он запаниковал до такой степени, решив, что может умереть в любую секунду, ему следовало выбраться из шкафа гораздо раньше. Незачем было храбриться. Я сняла с него очки и вытерла Хамелю слезы. Ха, я впервые в жизни вытираю слезы такому представительному мужчине.

– Ну… потому что… мне было очень страшно.

Хамель попытался что-то сказать, но не смог, потому что не успокоился до конца. Он замолчал, взял у меня очки, шмыгнул носом и еле слышно пробормотал:

– Со мной теперь… покончено…

– Что? Покончено?

– Моя расслабленная чувственность… – Хамель, всхлипывая, опустил голову еще ниже.

Я осторожно обняла его дрожащие плечи и вместе с ним оплакивала пропажу расслабленной чувственности, которая так жестоко покинула его.

«Выражаю соболезнования вашей томности. Аминь».

Неотразимость мага больше не подлежала восстановлению. Хамель уткнулся носом в мое плечо. Возможно, он не хотел, чтобы Лераджия видела, как он плачет. Как же ему было страшно. Я никогда в жизни не испытывала клаустрофобии, поэтому не могла толком понять его тревогу и страх. Но когда взрослый мужчина плачет, это, должно быть, является для него намного большим страхом, чем можно себе вообразить.