Чтение онлайн

— Шапку надо при входе снимать.

Дядька обернулся.

— Не тебе меня учить, — сказал он. — Пойди сперва сопли высморкай.

— Если я тебя не научу, — ответствовал Илларион, — то кто тебя научит? Молодые жеребцы ни к чему почитания не имеют, слова им не скажи, не то, что в раннюю темпору. Пороть вас, олухов, некому.

Тут, по-видимому, дядька, подумав, решил прикинуться добрым.

— Тебя как зовут? — спросил он.

— Илларион.

— А меня Хелье.

— Хе-йе?

— Нет, Хелье.

— Ага, — сказал Илларион, решив отойти от этой темы.

— Повтори, — настаивал тщеславный дядька.

— Что повторить?

— Как меня зовут.

— Не могу, — Илларион переступил с ноги на ногу. — Забыл.

— Хелье.

— Хе-ли-е.

— Нет. Хелье.

— Хелье.

— Еще раз.

— Хелье.

— Молодец. Слушай, Илларион, я недавно только приехал в Киев, никого здесь не знаю, друзей у меня тут нет. А мне бы князя повидать. Как бы это сделать?

— Я его недавно повидал, — сообщил Илларион, упираясь заинтересованным взглядом в рукоять необыкновенно красивого дядькиного сверда. — Ничего интересного.

— Ну да? А как ты его повидал? Ты его знаешь?

Илларион не ответил. Сверд захватил все его внимание. Очень хотелось потрогать, но дядька, наверное, рассердится.

— Ты, Илларион, не молчи. Ты мне скажи, каким образом князя повидал.

— Меня Александр к нему водил.

Глаза дядьки по имени Хелье переместились сперва на алтарь, потом на потолок, и затем в упор посмотрели на Иллариона, но страшно не стало. Дядька, оказывается, добрый.

— Александр? — спросил дядька. — А кто он такой?

— Это сын Ипполита.

— А кто такой Ипполит?

Ну это уже совсем свинство. Илларион промолчал.

— Эй, — сказал дядька строго. — Кто такой Ипполит?

Стало ужасно обидно, и Илларион заплакал. А дядька по имени Хелье, по всей видимости, пожалел, что издевается над беззащитным и стал суетиться.

— Слушай, Илларион… Ты, эта… перестань сейчас же реветь, это никуда не годится. Такой большой солидный мужчина, а ревет, как девочка. Небольшая и несолидная. Остепенись, Илларион. Чего ты ревешь?

— Все меня, сиротинушку горькую, обижают, — сообщил Илларион.

— Я тебя не обижаю.

— Обижаешь.

— Чем? Чем я тебя обижаю?

— Кричишь на меня.

— Это я от волнения. И вовсе не на тебя.

Он и вправду не хотел меня обидеть, подумал Илларион. Но все равно обидно. Нет хороших взрослых на свете подлунном.

— Все знают, кто такой Ипполит, — пожаловался он. — А ты вон дразнишься.

— Но я действительно не знаю. Я же тебе сказал, я не местный. Я из дальних стран прибывший.

— Таких дальних стран, чтобы не знать Ипполита, не бывает. Его все знают.

— Даже фараоны египетские?

Ипполит не понял, кто такие египетские фараоны, и промолчал.

— Так все-таки, кто такой Ипполит?

— Священник. Я у него обучаюсь премудростям наук.

— А сын его каков собой?

Илларион молчал.

— Как выглядит? — настаивал Хелье. — Большой, маленький, худой, толстый?

— Старый. — Подумав, Илларион добавил: — Костлявый. И веселый. Хороший. А Ипполит плохой.

Александр, водящий детей на экскурсию в детинец — это просто удача. Везение. Провидение. Неужто это мою молитву услышал Бог? Интересно, в глазах Бога Матильда — чья жена, моя, или Александра? А как Он относится к моей роли… э… свахи? Сваха я или уличный сводник? Или хуже, женокрад?

— А у Александра есть жена?

— Есть.

Сердце Хелье застучало сильнее.

— Красивая?

— Не очень.

— Добрая?

— Не знаю.

— Умная?

— Нет. Она по-славянски не говорит. По-гречески тоже. Лопочет непонятно, и потом меня по голове треплет.

— А как лопочет?

Не может быть, думал Хелье. Не может быть все так просто.

— Ну так. Как. Доата верис уитлил чайлдин дид. Вроде так.

Хелье прикинул, что может означать фраза, и вдруг понял. Thou art a very sweet little child indeed. Действительно, Матильда никогда не умела ладить с детьми, очень их стеснялась, и пыталась с ними общаться с помощью снисходительных, глупых, ничего не означающих фраз.

Вот, в общем, и все — можно идти забирать невесту.

А также можно повременить. Поскольку сперва следует все-таки поговорить с князем, чтобы совесть была чиста. Потом вернуться в дом Авраама и одолжить у Дира некую сумму денег. И только после этого забирать Матильду и ехать с нею — куда? Ну, допустим, в Константинополь. Город старый и развратный, но есть у него одно значительное преимущество перед Киевом, а именно — среди множества константинопольских греков по имени Александр нет ни одного знакомого.

А когда кончатся деньги? И как отдавать долг? Ну, это просто. Нужно найти источник дохода. Например, учить сыновей богатых вельмож искусству правильного свердомахания. Он где-то слышал, что такое в Константинополе бывает, и даже в некотором смысле модно в данный момент.

Хороший план. Значит, сначала — к Владимиру.

Хелье почувствовал прилив дикой, первобытной тоски. Нет уж. Полгода я ее не видел. Владимир подождет. Олоф подождет. Дура Ингегерд подождет. Полдня ничего не решают в любом случае.

— Вот что, Илларион, — сказал он. — Не в службу, а в дружбу. Мне нужно посмотреть, хоть бы издали, на жену этого мерзав… на жену Александра. Ты меня проведи, а я тебе за это дам поиграть свердом.

— Правда? — недоверчиво спросил Илларион.

— А зачем мне врать? Конечно правда. А по пути мы тебе пряник купим.

— Один?

— А сколько ты хочешь? Сколько хочешь, столько и купим.

Илларион был готов вести Хелье хоть на край света, который, как известно, располагается на юго-востоке Индии, то есть очень далеко.

Из всех возможных маршрутов Илларион, как большинство людей его возраста, выбирал всегда самые короткие, не задумываясь по недостатку опыта о том, что такие маршруты могут оказаться неудобными для спутников, и спутники могут выразить недовольство. Дважды он и Хелье продирались сквозь какие-то заросли, один раз перемахнули через шаткий и грязный забор, один раз прошли замысловатым дугообразным лазом, в котором пахло гадко и затхло и назначение которого осталось для Хелье неясным. В узком проходе между двумя домами Хелье пришлось выдирать из щели попавших в нее сленгкаппу и сверд. Неожиданно они оказались на широкой улице, мощеной, как легендарные древнеримские хувудваги, гладким камнем и известкой. Сточная канава вдоль улицы была местами перекрыта сверху настилом. Каштаны вдоль одной из сторон росли на одинаковом друг от друга расстоянии. Дома были каменные. Подобные улицы Хелье видел в Риме, но там они были покрыты пылью веков, гарью набегов, и плесенью, а здесь архитектурное великолепие, по-византийски пестрое, подчеркивалось новизной и ухоженностью построек. Понятия особняк в те времена еще не существовало, но дом, к которому Илларион подвел притихшего вдруг Хелье, являлся явным предшественником будущих богатых городских особняков. Тремя месяцами ранее Александр и его жена переехали сюда из церковной пристройки, дабы чувствовать себя свободнее, иметь возможность устраивать приемы, и не стеснять Ипполита.