Чтение онлайн

Придерживая сверд левой рукой, чтобы он не зацепился за кого-нибудь и чтобы иметь возможность выхватить его в любой момент, Хелье приблизился к темному проходу, чего от него, по-видимому, не ожидали, и, отделившись от очередной группы, члены которой попытались завязать с ним беседу, шагнул в полумрак.

Через десять шагов полумрак сгустился, но впереди, справа по ходу, неяркий свет сочился в темноту из-под какой-то двери. Решив, что это и есть нужная ему дверь, Хелье двинулся к ней. До двери было шагов тридцать. Позади послышалось движение. Стиснув зубы, Хелье бросился вперед. За ним не побежали. Он надавил на дверь плечом. Она оказалась заперта. Отступив на шаг и выхватив сверд в целях упреждения атаки с тыла, если таковая все-таки последует, Хелье пнул дверь ногой. Засов оказался несерьезным, крепление вылетело из паза, дверь распахнулась. Он метнулся внутрь и прикрыл дверь за собой. Приглядевшись, он взялся за второй, куда более добротный засов, который ему не удалось бы так просто выбить, и задвинул его. Комната освещена была тремя свечами, горевшими на чем-то, напоминающем ночной столик. Такие столики были популярны тогда в некоторых частях Альбиона и какое-то время распространены были в Сигтуне. У племянника конунга был такой.

На ложе задвигались, завозились, зарычали мужским голосом и всполошились женским.

— Прошу прощения, — тихо но звучно сказал Хелье, открывая ставню. — Я просто прохожу мимо, а то в обход долго…

— Чтоб тебя разорвало, пьяная рожа! — крикнули ему с ложа баритонально по-польски.

— Зачем же так грубо, — откликнулся Хелье, улавливая смысл фразы и вставая на подоконник.

С подоконника он заступил на карниз, прошел боком некоторое расстояние, взялся за уступ, попросил помощи, и прыгнул вперед и вверх, перемахивая узкий проход между стенами и удачно, мягко падая ладонями и локтями на широкий карниз светелки. Закинув ногу на карниз, он подтянулся, встал на колени, повернулся боком, а затем спиной к стене. Окно светелки было тускло освещено. Хелье приблизился к нему и осторожно, чтобы не сверзиться (внизу было совершенно темно, и как далеко земля — неизвестно), воспользовавшись тем, что одна из створок ставни была приоткрыта, заглянул внутрь. Он тут же отдернулся, очень надеясь, что его не заметили. Нет — не заметили. Разговор продолжался, ритм не нарушился. В светелке горела печь, трещали поленья — возможно поэтому.

— Твое легкомыслие к хорошему не приведет! — уверял Марию Васс. — Вот и Эржбета его знает.

— Не то, чтобы знаю, — уточнила Эржбета. — Но я видела его в Новгороде и здесь. Он постоянно участвует в событиях. Он подослан.

— Может, его Неустрашимые подослали следить, как идут их дела, — предположил Васс. — Наблюдателем.

— Сомнительно, — сказала Эржбета.

— Что скажешь, Мария?

— Он слишком молод для такой миссии, — ответила Мария, помолчав. — Здесь что-то другое. Оставим его пока что. Что у нас с Борисом?

— Все готово, — сказал Васс. — Всем, кому нужно, заплачено. Можно его умыкнуть прямо из войска.

— Нет, — возразила Мария. — Лишний шум. Нужно выждать момент, когда он пойдет на Подол пить.

— Он теперь туда долго не пойдет, — возразил Васс. — Ему Владимир запретил.

Мария засмеялась.

— Сколько всяких передвижений из-за одного пьяницы, — возмутилась Эржбета. — Прости меня, княжна, но как-то нелепо это. Да и не верю я, что Владимира можно таким образом запугать.

— Можно, — возразил Васс. — Еще как можно. Ты этого можешь и не знать, это давно было, года четыре назад. Как Борис тогда загулял где-то, пропал из виду, Владимир извелся. Думал, что греки выкрали, хотел уж войско собирать, на Царьград по старинке идти. Даже олегов щит где-то для него откопали, для пущего устрашения.

— И что же? — спросила Эржбета без особого энтузиазма.

— Ничего. Появился Борис через неделю. На ногах стоял не очень твердо, но живой и здоровый. Отоспался потом. Нет, Владимир обязательно должен уступить.

— Да, — сказала Мария. — Вот ты и пойдешь к Владимиру.

— А?

— К Владимиру пойдешь. Предъявлять условия.

— Почему я? Нет уж, Владимир меня не любит, да и я его не жалую. Найди кого-нибудь еще.

— Пойдешь, — заверила его Мария.

— Нет.

— Значит, не уверен ты в себе. А раз не уверен, значит так и скажем Неустрашимым. Да? Все было готово, но Вассу не хватило решимости. Вот пусть Неустрашимые потом и думают, что делать.

— Это нечестно, Мария! — возмутился Васс. — Пусть Эржбета идет! Да мало ли у нас людей!

— У Эржбеты другие дела есть. Я заинтересована в том, чтобы планам нашим следовали добросовестно. А если ты ничем не рискуешь — какая может быть добросовестность, Васс, помилуй? А так ты будешь стараться. Да и чего тебе бояться? Скажешь Владимиру, что тебя заставили, что ты не при чем. Ты знаешь, как это все преподать, не впервой тебе.

— А знаешь, что? — вскинулся Васс. — А вот не пойду я никуда. Не желаю. И последствий не боюсь. Хочешь ябедать Неустрашимым — ябедай. Раскомандовалась!

Он протопал к двери и обиженно ею хлопнул, выходя.

— Пойдет, — заверила Эржбету Мария. — Это он просто капризничает.

— Я знаю, княжна, — согласилась Эржбета. — Что-то долго не ведут нашего спьена.

— Может, он убежал.

— Нет, я верных людей послала. Убегать здесь некуда. Пойду-ка я посмотрю, что там к чему.

— Иди.

Эржбета вышла. Мария сладко потянулась и присела на кровать.

Сейчас меня будут искать по всему терему, подумал Хелье. То есть, уже ищут. Глаза его привыкли к темноте. Широкий карниз находился на расстоянии в три человеческих роста от земли. Если повиснуть на руках и удачно спрыгнуть, можно остаться целым. Но это всегда успеется. Тьма-то какая. Как в Сигтуне.

Он стал смотреть, как Мария стаскивает сапожки, развязывает гашник, расплетает кокетливую италийскую косу. Неужели у нее нет служанки? Независимая особа. Но как хороша! Как хороша, поселяне! И даже понятно, почему нет служанки. Служанки все — дуры завистливые, будут языком трепать промеж своего хорлова сословия, мол, у княжны ноги коротки, зад тяжелый, и вообще она вся нескладная. А зачем? Вот и нет у гордой Марии служанки.

Юбку она небрежно бросила на стул. Потащила рубаху через голову. Распрямилась, тряхнула негустыми волосами, отбрасывая их назад — гибкая и тонкая, несмотря на широкие бедра. Не снимая портов, Мария забралась под покрывало и некоторое время нежилась, потягиваясь. Взяла какую-то грамоту с прикроватного столика. Выбралась из-под одеяла, прошлепала босыми ногами к круглому столу у печи, взяла свечку. Вернулась. Водрузила свечку на прикроватный столик. Опять забралась под покрывало. Читает.

В дверь постучали.

— Да! — громко произнесла Мария. — Входи!

Эржбета вошла — мрачная, озабоченная.

— Не нашли пока что.

— Ну да?

— Да, — подтвердила Эржбета. — Уйти из дома он не мог. Он где-то здесь. Они уже там ищут, впятером, по всем помещениям. Куда-то он спрятался.

— Может, он здесь, у меня? — спросила Мария, делая серьезное лицо. — Загляни под кровать.

Эржбета поджала губы.

— Ладно, — смилостивилась Мария. — Как найдут, негодяйства над ним не учинять. Пусть постерегут до завтра. Утром я сама его расспрошу.

— Да, — сказала Эржбета неопределенно.

— Слышишь? Пусть он будет утром целый и невредимый. Я не шучу, Эржбета.

— Хорошо, — Эржбета кивнула.

— Счастливых поисков, — пожелала ей Мария.

Эржбета, поклонившись, вышла.

Некоторое время Мария читала, иногда поднимая голову и размышляя о прочитанном. Хелье раздумывал, что ему делать, и совсем уже собрался прыгать вниз и, пробежав, полагаясь на удачу, четверть аржи открытого пространства, отделяющую терем от рощи, пробираться обратно в Киев, как вдруг его позвали.

— Ну, хватит на карнизе сидеть, ногами болтать, — сказала Мария сурово. — Залезай в помещение, спаситель мой.

Хелье зашевелился, отодвинул створку, скользнул внутрь, и замер у окна. Ему казалось, что он и раньше чувствовал — она знает о его присутствии. Его оглядели, оценив по достоинству слегка смущенный его вид.

— Задвинь засов, — велела Мария. — А то ведь войдет кто-нибудь.

— Без спросу, княжна? — робко спросил Хелье, чтобы что-нибудь спросить, проходя к двери и задвигая тяжелый засов.