Чтение онлайн

Чего это она задумала, подумал Яван. Странно.

Юстиния тяжело поднялась. Была она телом полна и неловка. Дошла до двери и открыла ее.

— Заходи, Ликургус. Не поправляй сверд, не нужен он тебе сейчас. Опасности нет.

Яван и не думал, что опасность есть — до того момента, когда ее, опасность, упомянули. Он поднялся, посмотрел внимательно на Юстинию, и вытащил сверд.

— Не веришь мне, стало быть, — сказала Юстиния, улыбаясь злобной улыбкой. — Ну, это ничего. Заходи. Свечи захвати.

Яван взял со стола подсвечник и вошел вслед за Юстинией в большую комнату, хорошо прибранную, с просторным ложем и красивым большим окном.

— Дверь прикрой.

Яван прикрыл.

— Оглянись по сторонам, нет ли кого.

Никого кроме них в комнате не было.

— Убедился? Запри дверь.

Яван запер.

— Положи сверд. Положи, военачальник.

Яван вложил сверд в ножны, стянул перевязь через голову, и опустил оружие на пол.

— Садись на ложе.

Яван поколебался, но все-таки сел. Юстиния стояла рядом, насмешливо на него глядя.

— Такая моя цена. Будет у нас с тобой дочь, Ликургус, и будет она красива, а ты, Ликургус, будешь к ней привязан.

— Э, нет, — возразил Яван, поднимаясь, и тут же почувствовал слабость в ногах.

— Не спеши, военачальник. Сядь.

Яван попытался шагнуть вперед, но получилось наоборот — в следующий момент он снова сидел на ложе. Слабость расползлась по телу. Он упал на спину. Его взяли под мышки и перетащили к изголовью.

— Не бойся, ничего плохого не будет, — пообещала Юстиния, стаскивая с него сленгкаппу, развязывая тесемки на рубахе, и легко отодвигая бессильную его руку, пытавшуюся ей помешать.

Она стащила с него сапоги. Затем порты. Затем рубаху. Он лежал на спине, голый, и был не в силах двинуться с места.

Тяжелая Юстиния встала рядом с ним на колени, на ложе, присела на пятки, и развязала тесемки на своей накидке. Комната вдруг стала преображаться, раздвигаться вширь и вверх, забелела мрамором. Вместо грубой холстины на ложе возник тонкий шелк. Сама Юстиния посветлела и порусела волосами, стала легче телом. Большие тяжелые груди с большими пигментными пятнами слегка уменьшились. Правда, когда она развязала пояс и стащила с себя порты, нижняя часть ее тела оказалась такой же тяжелой, как раньше. Лицо Юстинии стало менее зловещим, толстые брови утончились, а глаза перестали быть бездонными. Губы ее коснулись его шеи, прошли по груди, приостановились на животе.

— Нет, — сказала она, выпрямляя спину, глядя на него сверху вниз. — Я честнее тебя, Ликургус. Слово свое я держу. И коль скоро ты согласился на мое условие…

Он хотел крикнуть, что ни на что он не соглашался, но не смог даже рта открыть.

— …то и я твое условие выполню. Прямо сейчас, чтобы ты не подумал чего. Посейдонов Проход знаешь? Прикрой глаза, а потом открой, если знаешь. Правильно. Второй дом от угла, фронтон над дверью. Там спрятано то, что ты ищешь. Не только спрятано, но охраняется. А человек, которого ты ищешь, там не живет. Но он обязательно туда вернется. Там много разных комнат, и я не знаю, в какой именно спрятано то, что ты ищешь. Запомнил? Прикрой глаза, если запомнил. Ну вот и хорошо. С друзьями твоими, правда, худо нынче. Темное дело замышляется. Против них. Но это ничего. Всех не перебьют, кто-то да проснется ведь. А теперь — перестань сопротивляться.

Она села на него сверху, и тело ее не показалось ему тяжелым. Было очень странно, и было приятно. И были видения.

Светило солнце на лугу, и они шли по лугу, обнявшись — он и Юстиния, и ему казалось, что он ее любит. Были какие-то мраморные ступени, они поднимались по ним — голые, свежие после прогулки. Были какие-то фонтаны, большие светлые помещения. Потом почему-то стало страшно. Яван невольно схватился было за сверд, но сверда не было. По мраморному полу ползли змеи, а Юстиния прижималась к нему и хихикала похабно. Резко потемнело, и из бокового проема вылезло нечто совершенно страшное и несуразное — огромное, зеленое, с жуткими красными глазами. Чудовище медленно направлялось к ним. Яван хрипло закричал, пытаясь отшатнуться, но Юстиния, наделенная вдруг чудовищной, нечеловеческой силой, держала его крепко, и сколько он не рвался — не мог шевельнуться. В проеме позади чудовища видны были языки пламени. Яван понял, что это конец.

И в этот момент с другой стороны помещения зазвучал голос — юношеский баритон, резковатый, насмешливый.

— Интересно ты проводишь время, — сказал Хелье, свободно шествуя к ним по залу, не обращая никакого внимания ни на извивающихся змей, ни на чудовище. Он был одет, и у бедра его болтался сверд. — Одевайся, пойдем.

— Хелье, — слабо позвал Яван.

— Ты, Яван, очнись, — строго сказал Хелье. — Сейчас не до глупостей. У нас дело есть. Слышишь? Эй!

Подойдя вплотную, он хлопнул Явана по щеке.

Хватка Юстинии ослабла, и сама Юстиния вдруг поникла, отпустила Явана, отшатнулась, стала пятиться задом, и вдруг побежала. Исчезло чудовище, исчезло пламя, исчезли рептилии, исчез мрамор. Яван лежал на спине на ложе, в спальне Юстинии, а рядом с ним сидел Хелье, намеревающийся еще раз треснуть его по щеке.

Яван резко сел на постели. Холщовая простынь.

Хелье усмехнулся.

— Если бы я за тобой не пошел, ты бы здесь неизвестно сколько бы еще провалялся, — сказал он. — А тебе нужно узнать кое-что, связи свои использовать, не так ли. У межей везде связи. Помнишь? Вот. Только что-то никаких межей в этом доме нет. Хозяйка явно из болгар, дура какая-то, выскочила мне навстречу, ах, говорит, ах, и куда-то скрылась. А уж остальные обитатели дома — любо-дорого, воры, убийцы какие-то, сводники. Ну и знакомство у тебя. Неужто не мог получше да почище хорлов терем найти?

— Одежка моя где? — спросил Яван.

— Вон там, на ховлебенке.

Яван вскочил и стал быстро одеваться.

— Спешим, — сказал он.

— Куда?

— Обратно в крог. Только бы успеть. Где мой сверд?

— Вон лежит.

— Кидай его сюда.

Яван выскочил из спальни, пробежал через пустую приемную Юстинии, в коридоре сбил с ног привратника. Хелье едва поспевал за ним.

Луна освещала сквер и близлежащие улицы. Вдвоем бежали они обратно, к морю, к крогу. Редкие подозрительные личности шарахались в стороны.

— Что за спешка? — спросил Хелье на бегу.

— Только бы успеть. Не отставай. Сейчас, возможно, придется драться.

Снова появились огни. Некоторые части города вели ночной образ жизни. Тут и там сновали повозки, народу на улице прибавилось.

Яван влетел в крог, на ходу вытаскивая сверд. Хелье вбежал за ним. За одним из столов сидел Дир в одной рубахе и что-то пил.

— Где это вы были? — спросил он.

— Где Эржбета? — спросил Яван, переводя дыхание.

— Спит она.

— Все было спокойно?

— Да. Правда, ломились какие-то двое, наверное к Эржбете, но попали ко мне. Наглые твари. Ну я их об стену пару раз долбанул, выволок и выкинул на улицу. Хозяйка проснулась, вышла, увидела, и вот мне от щедрот налила задаром вина. Гораздо лучше, чем та дрянь, которой нас тут давеча поили. Попробуйте, ребята.

Яван упал на стул и вытер лоб. Хелье вложил сверд в ножны и тоже присел к столу.

— Обошлось, — сказал Яван. — Будем надеяться, что обошлось.