Чтение онлайн

— Хватит издеваться, упырюга проклятый! — окрысился Гральнч. — Не можешь ничего дельного сказать, так и молчи.

— Я — упырь, — согласился Ненаш. — Сам выбрал, мог честно умереть, и не умер, а сейчас и подавно не до собственной смерти: война. А ты вот что делать будешь, сГ рай?

— Вешаться, — угрюмо ответил он.

Хрийз вздрогнула, почувствовав, как напряглась на плече ладонь Лилар. Но что если Гральнч действительно возьмёт и повесится?!

— Вешайся, — хмыкнул Ненаш, — кто мешает… Только я тебя провожать не стану, пусть Дахар берётся; рассказать, как она самоубийц «любит»? Толку с удавленников никакого, жрать там почти нечего, кроме тоски предсмертной, а это тот ещё десерт, без клубнички не проглотишь.

— Меня сейчас стошнит, — сообщил Г ральнч, и вправду делаясь из оранжевого зелёным.

— Верёвку нести? — безжалостно спросил Ненаш. — Или, может, пакет?

— Иди ты в…, братец! — злобно пожелал Г ральнч, отворачиваясь. — Тоже мне, гурман нашёлся!

— Ты извинишься перед нею, потому что обязан извиниться, — серьёзно сказал

Ненаш. — А дальше будет видно. Если ты ей уже не нужен, то оставь в покое, отвали и займись каким-нибудь делом, чтобы дурь вытрясти из башки. А если ещё нужен, тогда в кои веки раз дураком не будь, не испорть всё снова. Удачи.

Ненаш вынул из карманов руки, разжал пальцы. Портал упал вокруг него плотной тёмной стеной. Ещё миг, и портал схлопнулся, исчез. На лавочке остался один только Г ральнч, искренне считавший, что его никто не видит. Он вскочил, с размаху пнул ногой ближайшую кадку, стиснулс зубы — больно. Пну ещё раз. Выругался. И ушёл в воду, одним слитным движением, без всплеска.

Хрийз выбралась из кустов, долго смотрела в воду даже после того, как

Г ральнч скрылся в одном из боковых ответвлений. Услышанное основательно разбередило душу. Хрийз не знала, что ей делать: плакать, смеяться, искать упрямого, чтобы высказать ему всё, что о нём думает… А Ненаш-то каков!

Раньше Хрийз думала, что Ненаш полностью беззащитен перед нападками брата, через слово обзывавшего его упырюгой, да ещё дохлым. Но на деле Ненаш просто терпел выходки бестолкового. Надоело терпеть — походя загнал ему под шкуру немало отменных иголок. Хрийз знала Гральнча. Тому сейчас было невыносимо.

Придёт извиняться, интересно? Не придёт?

— Пойдёмте, госпожа, — напомнила о себе Лилар.

— Зачем вы нас спрятали, Лила, — с досадой сказала Хрийз. — Лучше бы я этого всего не слышала…

Она взяла сумку, пристроила её себе на плечо и пошла к выходу.

Ветер улёгся, с неба сыпался мягкий снег, такой густой и обильный, что под ногами рябило тенями от снежинок, тёмно-синими в зеленовато-оранжевом свете уличных фонарей. Упрямо раскрывали, вытягиваясь к летящему снегу, прозрачные бутоны стекляники, зимние цветы, поулмагические растения, способные собирать и накапливать в себе стихию Жизни. На клумбах стояли светло-бежевые, красноватые, золотистые розы, памятные по прошлому году, а по сугробам, по заметенным тропинкам, где попало, поднимались синие, в жёлтый крестик, колокольчики, явно сорные, пробившиеся лишь благодаря недавнему выплеску родной им стихии. По весне, когда снег сойдёт, колокольчики аккуратно выкопают сотрудники Службы уборки и перенесут в другое, более подходящее такому непритязательному цветку, место. Не с розами же им рядом цвести!

Хрийз сжала и разжала пальцы, вспоминая, как сама обустраивала городские клумбы в прошлом году. Не то, чтобы она скучала по лопате. Но хотелось развести цветы, причём не на балконе. Чтобы собственный дом. Клумбы у крыльца. Дети…

Хрийз стиснула зубы, прокусив губу, — больно. Солоноватый привкус крови во рту отрезвил, выдул метель из головы. Размечталась. Какие дети, когда на личном горизонте вместо будущего мужа — сплошные проблемы. Да и… и вообще! Рано еще!

Вот.

На трамвайной остановке никого не было. День, всё-таки. Все заняты кто работой, кто учёбой. По уму, надо было и Хрийз возвращаться в школу, но она решила, что раз пропустила уже столько дней, то оставшаяся половинка суток погоды не сделает И потому села в первый же подошедший вагон. Прошла на заднюю площадку, взялась за поручни. Вагон звякнул, захлопнул двери и резво побежал по знакомому маршруту.

С крыши трамвая срывало снег, и он вихрился следом белыми змеями. Город тонул в метели, таинственно мерцая льющимся из окон и от фонарей светом. А жаль, что новый год тут встречают весной, когда исчезает снег и появляется солнце.

Бездумно хотелось праздника, как в детстве, с ёлкой, мандаринами, подарками, шоколадными конфетами…

Пронесло мимо окон Площадь Девяти, и Хрийз очнулась: да ведь трамвай как раз к Ненашу в гости привезёт, как тогда! Видеть младшего Нагурна не хотелось,и вовсе не потому, что тот упырь. А потому, что там и старший вполне себе отираться может, глаза бы на него не глядели!

Хрийз сошла на следующей остановке и пошла обратно, в сторону площади. Ноги сами свернули в нужный переулок, принесли по старой памяти в булочную матушки

Милы.

В булочной по-домашнему вкусно пахло сдобой, горячим счейгом, травами. И любимый столик у окна оказался свободен. Но матушка Мила, хоть и обрадовалась гостье, обратилась на вы и «ваша светлость». Хрийз едва не расплакалась от обиды и отчаяния: статусная стена резала душу с лёгкостью ножа, вспарывающего внутренности.

— Матушка Мила, ну, пожалуйста! — взмолилась Хрийз. — Ну, хоть вы-то!

— Ребёнок вы ещё, Хрийзтема, — качая головой, выговорила булочница.-Привыкайте. Чем быстрее, тем лучше.

— А я, может, не хочу привыкать! — сердито высказалась Хрийз, с трудом удерживаясь от желания ещё и ногой притопнуть. — Не хочу я!

— Надо, — сочувственно сказала госпожа Мила. — Надо! В вашей жизни «надо» будет больше, чем у любого другого; привыкайте. Вам, как всегда? С маком?

— Да… — уныло кивнула Хрийз, поняв, что разговор окончен.

Она взяла поднос, составила на него тарелку с булочками, пузатый заварничек с горячим счейгом и кружку. Булочки пахли как сумасшедшие, рот сразу же наполнился слюной.

— А тебе что, Лил? — добродушно спросила матушка Мила.

Хрийз резко обернулась, едва не выронив поднос:

— Лилар! Я о вас совсем забыла!

— Я же сказала, — мягко отозвалась Лилар, — что не помешаю вам, госпожа.

— Не делайте так больше!

Лилар качнула головой, сказала:

— Я не вмешивалась в ваш разум, госпожа. Вы думали о своём, я всего лишь старалась не мозолить вам глаза.

— У вас получилось, — сердито сказала Хрийз, — но вы больше так не делайте всё равно! Я не хочу забывать о вас!

— Не хотите — значит, не забудете, госпожа, — сказала Лилар.

Хрийз внимательно смотрела на неё. Неправильная горничная не отводила взгляда, и, казалось, что она… да нет, не смеётся, конечно же… а так, усмехается.

Бестолковость подопечной её забавляет, но опять же, без зла. Как взрослая, много повидавшая, личность забавляется над стр-рашным рычанием месячного щенка.

Неприятно сознавать себя бестолковым кутёнком, что ни говори.

Девушка отвела взгляд первой. Пошла к своему столику, и услышала за спиной голос матушки Милы: