Дочь майора Никитича
Шрифт:
.
– Да вроде обычная! – пожимала плечами Дарья Сергеевна, – Конечно, я видела ее досье!
– Ну хоть что-то мне дай! – фыркал Никитич, пританцовывая с дочкой на руках.
– Что значит, что-то! – передразнила его педантичная Дарья Сергеевна Раскова, в девичестве Дашкова – ударение строго на первую “а”, – околнчила Краснодарский педагогический университет по специальности учитель русского языка и литературы. На пятом курсе получила также квалификацию учитель младших классов. В данный момент учебу продолжает, хочет получить корочку педагога – психолога.
– Во как! – присвистнул Никитич.
Мысль о «профвыгорании» окончательно показалась ему идиотской. Уставшие от работы люди не получают три образования подряд. Это пахло не выгоранием, а фанатизмом. Или тщательно продуманной легендой.
– Работала в двадцать шестом лицее, у себя там, в Краснодаре, по семейным обстоятельствам в прошлом году переехала в Москву. В самой столице устроиться не смогла, вот начала с Подмосковья, – пожала плечами Раскова, давая понять, что она закончила свою справку.
– Спасибо, Даш! – кивнул Никитич, думая, как же все-таки им с няней повезло, – Я все проверю!
Даша благосклонно улыбнулась. Она, конечно, понимала, что проверять Никитич будет не ее слова, а факты биографии Нины Аркадьевны…
На руках у майора завозилась кроха, мужчина ловко перекинул ее на другое плечо:
– Гвардия! Домой! – пробасил на весь двор.
Из-за кустов сирени, словно диверсанты из засады, высыпали трое… нет, стоп… двое… Чёрт, всё-таки трое пацанов, таща за собой нечто мохнатое, грязное и активно упирающееся. Никитич брезгливо зажмурился. «Лишь бы не ёж. И чтобы в рот не тянули. Остальное переживём».
– Погнали! – кивнул он на ворота.
С веселым улюлюканьем маленький отряд, усиленный мохнатым пленником, ринулся в сторону дома. Никитич замыкал шествие, чувствуя, как на его плече затихает ровное дыхание заснувшей дочки.
Он понимал, что надо жену разгрузить, поэтому расследование с Евгеном пока отложил. Собрал на кухне пацанов, усадил за стол, Кнопу сдал жене, а сам взялся за телефон…
Ага… Вот он… Краснодарский лицей номер двадцать шесть…
Номер нашелся быстро. Длинные гудки. Раз. Два. Пять. Десять. На другом конце провода никто не снимал трубку. Звонок обрывался сам собой. Никитич нахмурился. Повторил — та же история. Третий раз… Четвёртый… На пятой попытке он уже не просто злился, а чувствовал холодок под ложечкой — тот самый, что всегда предвещал попадание в цель.
Он нашёл номер Краснодарского районного отдела образования.
– Алло! Здравствуйте. Соедините, пожалуйста, с дирекцией лицея номер двадцать шесть, – коротко бросил он в трубку, стараясь говорить максимально нейтрально.
– Двадцать шестой? – голос на том конце провода прозвучал искренне удивленным. – Да он же третий год как закрыт! Капитальный ремонт там идёт, всё разобрано. Все классы расформированы и распределены по другим школам.
– А… учителя? — голос Никитича стал тише и опаснее.
– И учителя, естественно, — подтвердил собеседник. — Нет школы — нет и педагогического состава. Скажите, а что вас инт…
Но Никитич уже не слушал. Он медленно опустил трубку. Гулкий треск положенной рычаги прозвучал как выстрел. В тишине кухни было слышно, как на улице лают собаки и где-то далеко мычит корова. А в голове у майора стояла идеальная, выхолощенная тишина. Тишина, которая наступает, когда все детали пазла складываются, собираясь в единую картину. И та картина, которая получилась у Никитича, ему очень не нравилась.
Глава 8
Военсовет собрался как обычно у Чибисов.
– А как все гладко-то, а? – Юрий, недавно вернувшийся с работы, внимательно разглядывал досье учительницы.
– Слишком гладко, для дамы приехавшей работать в деревню, – скривился Евген.
– И почему мы раньше на нее не обратили внимания? – нахмурился Никитич.
– Не привлекала она к себе внимания, вот и не обратили, – фыркнул Женька, – А вот тут она адресочком ошиблась, решила Марийке рассказать, что детей у нее слишком много.
Майор недовольно скривился.
Не бывает слишком много детей у женщины, которая была уверена в своем бесплодии.
Вон, четверых сама родила, пятого с улицы притащила!
Соколовский посмотрел в окно, где со всей этой ватагой ворковали подружки - кумушки.
Кажется, именно сейчас Ленка раздавала девчачьи футболочки и комбезики своим подругам. Первая из дочек в этой компании, Надюшка Чибис росла быстро, так что гардероб доходил до Марины Евгеньевны Расковой почти в неизменном виде. Кое-что прям с этикетками. Ну а оттуда передавалось теперь уже имеющим дочь Соколовским.
Никитич как раз смотрел, как Марийка азартно перебирает смешные юбчонки и шапочки с накладными цветками.
– Марий! – окликнул он ее раздраженно, – Ну сколько можно набирать! У нас же дома три шкафа вещей!
– Ничего ты не понимаешь! – отмахнулась от него жена, – Это же де-е-е-евочка!
И со счастливой улыбкой продолжила перебирать розовые песочники.
Майор только закатил глаза и покачал головой.
– Так, давай мне кого-нибудь, пошли домой, спать пора. – Никитич попращался с мужиками, подхватил какого-то чернявенького пацаненка.
Замер, внимательно на него посмотрел, поставил обратно, взял другого.
– Андрюш, Женечка, видимо, опять животиком мучается, – пожаловалась ему Марийка, – Возьми Женечку.
– Женечка, Женечка, – заворчал майор, подхватывая крохотную девочку, – по оригинальней ничего не могла придумать?
– А тебе что, имя не нравится? – хмыкнула Марийка.
– Путаться будем, – буркнул майор.
– Не будем, – довольно улыбнулась деревенская ведьмочка, отметив про себя, что в картине мира ее мужа девочка уже стала частью семьи.
Домой пришли быстро.
Большая ванная наполнилась пеной, резиновыми крокодилами, утками, корабликами и мальчишками. Тремя. Младших купали пока на руках. В пластиковый таз набрали теплой воды, Марийка добавила крепкого отвара ромашки…
– Держи, – передала она майору младшего сына.
Купать – это была ее обязанность. Марийка долго склонившись после родов не выдерживала, спина не позволяла…
Пока Женечка булькал и дергал ножками Марийка улеглась кормить Женечку.
Майор, смешно воркуя, промывал складочки, капал малышу на носик, протирал ушки, глазки… С нежностью, которая свойственна только настоящим мужчинам, укутал ребенка в полотенце.