Чтение онлайн

Рарог первым спрыгнул на берег и подал руку Грозе, которая теперь платок надела, чтобы родичей его вольностью не гневить. Они пошли через зелень заросшего берега к веси, где было спокойно и тихо. Люд, верно, занят работой: сейчас и покос самый, и на полях уже зреет ячмень. Гроза, утопая в возрастающем волнении перед встречей с родичами изгнанного сына, отчаянно держалась за его руку. Перебирала пальцы, пытаясь ухватиться еще крепче.

— Не волнуйся, — попытался успокоить ее Рарог. — Хуже того что со мной здесь уже сделалось, не будет.

Слабое, конечно, утешение, но Гроза все же улыбнулась на него, чуть ослабляя хватку. На единственной широкой улице все же были люди: сновали все по своим делам, лишь иногда приостанавливается, чтобы приветствовать друг друга, если еще не виделись, да хоть парой слов переброситься. Бегали детишки, поднимая пыль и пугая собак во дворах. Шумно оказалось: а ведь думалось, что и звука лишнего не доносится сквозь переплетение ветвей у воды.

Стоило только Рарогу за руку со спутницей появиться на дороге, как тут же на них устремились взгляды всех ближних весечан. А он так и вел ее дальше, кивая то одному, то другому встречному и редко когда получая ответ. Вот тогда-то и начало все смолкать кругом, пока шли до избы родительской. И Грозу сковывала все большая неловкость. Хотелось спрятаться в тени вот этих берез, что тут и там росли вдоль улицы, и больше на глаза никому не показываться. Но наконец показался по правую руку нужный двор — и Гроза едва вперед Рарога туда не забежала. И окунулась тут же в запах уютный и безопасный: травяного питья и горячей каши. Соснового сруба, нагретого пока что щедрым Оком и теплом живущих в нем людей.

На сей раз Веглас оказался дома, хоть и собирался уже уходить. Рарог уверенно спустился по всходу в хоромину, глядя на него прямо, ничуть не смущаясь строгого отцовского взора, что тут же впился в него. Старейшина прищурился, обращая теперь внимание и на Грозу. Услышав шаги, из другой хоромины, где когда-то ночевали беглые девицы, вышла и Ярена. И пахнуло от нее теплом, радостью мгновенной, что согрела даже через две сажени.

— Здрав будь, отец, — уронил Рарог, проходя дальше, шага не сбавляя. — И ты, матушка.

Он поклонился ей почтительно, будто старшей в доме. Больше, видно, и упрямства и обиды на отца.

— Поздорову вам, — не стал отмалчиваться Веглас.

Гроза, подойдя ближе и тоже поприветствовав хозяев, присмотрелась к нему внимательнее — и почудилось, что изменилось в нем что-то за то время, что не виделись. Только не могла она еще понять, что.

— Вы садитесь, — захлопотала Ярена, метнувшись и к печи сразу, на которой, еще, видно, с утренни, стоял горшок. — Как вы тут оказались?

— А мне вот больше любопытно, отчего с тобой, Измир, княжеская меньшица? — старейшина опустился напротив, отгородившись от сына столом. — Мы хоть тут и в глуши живем, а вести все равно слышим. И одно с другим сложить можем.

— Об этом я с тобой говорить после буду, — холодно ответил тот. — Ты пока другое выслушай.

Он положил на стол руку, протягивая ее к отцу, вздернул к локтю рукав, открывая знаки, которые — и впрямь ведь — изменились так, что даже Грозе было видно. Веглас опустил взгляд на его крепкое предплечье, что так и притягивало к себе. Даже сейчас — дотронуться, провести пальцами по мягкой с внутренней стороны, чуть бледной коже. Ярена остановилась за плечом сына и тоже пригляделась к темным росчеркам знаков, в которых, верно, и вполовину ничего не смыслила против мужа.

— И что же ты хочешь? — вдоволь испытав молчанием терпение Рарога, проговорил Веглас.

— Хочу со Слепым поговорить. Пусть он свои знаки посмотрит. И скажет, что дальше делать. Они изменились. Как приняли меня вода и огонь — так, как он говорил.

Веглас на мгновение встретился взглядом с женой. Но та быстро потупилась, расставляя на столе миски, выкладывая на чистую ширинку ложки.

— Слепой умер, — ответил наконец старейшина. — Через седмицу после того, как ты тут появлялся последний раз. Многие с тем его смерть и связали.

— Глупости говорили! — гневно прервала его Ярена.

Муж спорить не стал, кивнул — и от того отпустил сердце невольный страх, что вспыхнул в нем: а вдруг сейчас весечане совсем на Рарога ополчатся?

— Слепой есть всегда в Кременье, — только нахмурился на его слова сын. — Значит…

— Значит, я занял его место. Пока еще вижу глазами, — Веглас усмехнулся. — Но уже хуже.

Рарог поджал губы и во взгляде его, который он попытался от отца спрятать, как будто мелькнуло сожаление. Да разве же он сейчас признается в том, что за родителя волнуется? Нет — пока не потеплеет между ними воздух вновь, перестав льдом потрескивать.

— Так что же? — Рарог кивнул матери, когда та сжала коротко его плечо пальцами.

— Что ты мне скажешь?

— Знаки наносил не я, — развел руками старейшина. — Но и я вижу, что они и правда изменились. Но волю богов, волю Велеса — примет ли он тебя теперь — я смогу сказать только когда обращусь к нему. Но теперь завтра. Как вздойдет Око. Нынче поздно уже. Пока оставайтесь здесь. А там видно будет.

Грозу Веглас больше и взглядом не одарил, словно была она здесь вовсе чужой и ненужной. Оттого горечь тугая в горле встала. Отчего-то хотелось, чтобы отец любимого принял ее. Да как? Зная, что она беглая жена князя. Верно, не каждый родитель на то пойдет, не всякий захочет понять, особенно если отпрыск и без того многим себя ославить успел.

Веглас встал и неспешно пошел прочь, ведя кончиками пальцев вдоль стола, будто перестал вдруг чувствовать уверенность в собственных ногах, в том, что верно идет. Как только скрылся он за дверью, Ярена тут же присела рядом с сыном и за руку его схватила. Заглянула в лицо жадно и ожидающе.

— Говори, что с вами случилось? — она указала взглядом на Грозу. — Верно ведь говорят? Меньшица она княжеская? Других таких девиц по имени Гроза я не знавала.

И не оказалось в ее голосе неодобрения. Только любопытство беспокойное. Словно тревожили ее невзгоды сыновьи, а то, что увел он жену у князя — вовсе нет.

— Может, и назвал Владивой Грозу своей женой. А жена она мне по совести и праву, — серьезно ответил Рарог, задумчиво тыча ложкой куда-то в глубины каши, что мать поставила перед ним в миске.

А Гроза, с уходом Вегласа вдруг перестав смущаться, решила поесть, не дожидаясь его. Признаться, голод немалый одолевал. А сейчас, как дитя внутри росло, он накатывать стал гораздо чаще. И радоваться надо, что легкая дурнота, которая становилась, кажется, постоянной, не мешала подкреплять силы.

— Это отчего же? — плутовато прищурилась Ярена. И поняла, наверное, все, а хотела от сына услышать.

Тот замялся отчего-то, пытаясь лыбку удержать, что так и ползла по его губам. Даже Грозе стало от нее неловко и жарко вмиг. Словно только она уже могла открыть все, что связывало их. Так крепко, что теперь никак не разорвать. Даже князь не смог.

— Гроза ребенком моим тяжела, — все же поведал матери Рарог. — Нам бежать от Владивоя пришлось — верно. И в Порогах мы с ним столкнулись. Нехорошо окончилось.